Джим сжал руками сиденье, хватая ртом воздух. Его тошнило. Пульс участился, а кожа покрылась холодным потом.
- Я боюсь, - прошептал он. - Мартин, мне так страшно. Я не знаю, что там произойдет.
Фрэнки свернула на съезд и включила фары. Пункты оплаты стояли пустыми, и она вздохнула с облегчением.
- Куда ехать?
Джим не ответил, и они не были уверены, слышал ли он ее вообще. Он зажмурил глаза и начал дрожать.
- Эй, - крикнула Фрэнки с переднего сиденья, - хочешь снова увидеть своего ребенка? Заткнись и собери сопли. Куда дальше ехать?
Джим открыл глаза.
- Извини, ты права. Продолжай ехать до конца съезда и поверни налево на светофоре. Потом три квартала вверх по дороге и поверни направо на Честнат. На углу будут большая церковь и видеомагазин.
Джим выдохнул, долго и глубоко, и снова засуетился. Он отложил винтовки в сторону и дважды проверил пистолет, затем засунул его обратно в кобуру, удовлетворенный его состоянием. Он вжался в сиденье в ожидании, когда снаружи появится район его сына.
Из-за кустов выскочил зомби в рваной униформе курьера, сжимающий в грязных руках бейсбольную биту.
- Вижу одного. - Мартин опустил стекло настолько, чтобы можно было выстрелить.
- Нет, - сказала Фрэнки, останавливая его. - Не стреляйте в них, если только они не угрожают нам напрямую или не преследуют нас.
- Но тот расскажет другим, - запротестовал он. - Последнее, что нам нужно, это привлечь больше зомби!
- Именно поэтому вам не нужно стрелять в него, проповедник. К тому времени, когда он расскажет своим гнилым маленьким друзьям, что прибыл фургон с обедом, мы сможем забрать мальчика и убраться отсюда к чертям. А если вы начнете стрелять, все зомби в этом городе узнают, что мы здесь и где нас найти!
- Ты права. - Мартин кивнул и поднял окно. - Хорошая мысль.
Мимо проковыляла толстая зомби в кимоно, таща за собой детскую красную тележку. В тележке сидел зомби, нижняя половина его туловища отсутствовала, и от нее остались лишь пара сохранившихся внутренностей и желтые скопления жира. Оба существа взволнованно помчались к ним, толстая зомби бежала, в гневе подняв кулаки.
Фрэнки ударила по тормозам, дала задний ход Хамви и сдала назад, раздавив и зомби, и фургон. Транспортное средство подпрыгнуло от толчка.
Она улыбнулась Мартину.
- Это намного тише, чем выстрелы?
Проповедник вздрогнул. Джим почти ничего вокруг не замечал. Его пульс продолжал учащаться, но тошнота ушла, сменившись пустотой.
Сколько раз он проезжал по одной и той же пригородной улице, чтобы забрать Дэнни или отвезти его домой? Десятки раз, но он никогда не подозревал, что однажды сделает это вооруженным до зубов и на угнанной военной машине с проповедником и бывшей проституткой. Он вспомнил тот первый раз, сразу после своего первого полноценного лета с Дэнни. Дэнни начал плакать, когда Джим повернул на Честнат, не желая, чтобы его отец уезжал. По его маленькому лицу катились большие слезы, когда они вырулили на подъездную дорожку, и он все еще плакал, когда Джим скрепя сердце уехал. Он смотрел на Дэнни через зеркало заднего вида и ждал, пока тот скроется из виду, чтобы остановиться и расплакаться.
Он думал о том дне, когда родился Дэнни и доктор впервые дал ему подержать на руках его сына. Он был таким маленьким и крохотным, и его розовая кожа все еще была влажной. Тогда его новорожденный сын тоже плакал, и когда Джим заговорил с ним, Дэнни открыл глаза и улыбнулся. Врачи и Тэмми настаивали, что это была не улыбка, что младенцы не могут улыбаться; но в глубине души Джим знал, что это неправда.
Он думал о лете, которое он и его вторая жена Кэрри провели с Дэнни. Они втроем играли в "Уно", и Дэнни и Кэрри поймали его на жульничестве, когда он спрятал карты Draw Four под столом на коленях. Они повалили его на пол, щекоча, пока он не признался в жульничестве. Позже они все вместе сидели на диване, ели попкорн и смотрели, как Годзилла и Мехагодзилла громят Токио.
Сообщение, которое Дэнни оставил неделю назад, эхом отозвалось в его голове, когда они свернули за угол.
- Мы на Честнате, - сообщила Фрэнки. - Что дальше?
- Джим? Джим!
Голос Джима был тихим, словно доносился издалека.
- Мимо О'Рурка и Фишера, затем поверни налево на Платт-стрит. Последний дом слева.
Джим слышал плач Дэнни в своей голове.
- Платт-стрит, - повторила Фрэнки и повернула. Она проехала мимо домов, выстроившихся в аккуратные ряды, идентичных друг другу, если не считать цвета их ставней или занавесок, висящих на пустых окнах. – Мы на месте.
Она припарковала Хамви и оставила двигатель включенным.
