— Она скоро будет здесь! Мой помощник встретит ее.
— Твой помощник… Такой же клоун, как и ты. Только и умеете, что менять личины, как дурная девка тряпки перед зеркалом.
— Он справится, клянусь Великой Утробой!
— Ладно. Сиди тихо и жди. Позову. Посмотрим, что там за Агафьино отродье…
Угнездившись в кресле у окна загородного автобуса, свернувшись в своей любимой позе — колени к подбородку, Саша блаженствовала. Слабела хватка ее прошлой жизни, в голове появлялись мысли, не исковерканные вечным: “А что если Светлана…” Ее собственные мысли обо всем на свете.
Она поймала себя на привычном движении — полезла в рюкзак за блокнотом и карандашом, чтобы записать мелькнувшую идею. И отдернула руку, как от горячего.
“ Не смей. Тебе нельзя. “
У нее и блокнота нет. Раньше всегда носила с собой, вечером клала под подушку вместе с карандашом. А теперь…
Саша вздохнула. И тут же сердито тряхнула головой. Хватит киснуть, надо подумать о деле!
“Вот приеду, сяду на паром, переправлюсь через реку (какая там, кстати, река?), войду в город и…”
Тут только до нее по-настоящему дошло, что она едет в полную неизвестность. Ни она сама, ни один человек на свете не знает, где она окажется через пару часов и что ее там ждет. Впрочем, кое-кто знает. И, возможно, даже поможет ей, раз прислал записку. А что если он сейчас здесь, в этом автобусе?
Саша рассеянно, как бы невзначай, обвела глазами немногочисленных попутчиков. Никого подозрительного. Бабули в пестрых кофтах крепко сжимают ручки сумок-тележек. Молодая женщина с усталым лицом держит на ручках мальчишку лет четырех, а он равнодушно уничтожает плитку шоколада. Дама со сложной прической сверкает Саше в глаз старомодной сережкой с красным камнем. Скучная публика. Пожалуй, автора записки здесь нет. Остается надеяться, что он сам найдет ее в городе.
Что ж, тогда план нехитрый: всюду ходить, внимательно смотреть и слушать.
Саша облегченно вздохнула, привалилась растрепанной головой к окну и уснула.
— Просыпайся, дочка! Приехали! — загудел ей в ухо хриплый бас.
Саша открыла глаза — перед ней маячила веселая бородатая физиономия. А в автобусе никого.
— Уже? — ей показалось, что она отключилась минут на пять, не больше. — А сколько времени?
— Тринадцать пятнадцать, точно по расписанию. Паром тебя ждет.
— Откуда вы знаете?
— А больше некуда, только в реку! — бородач захохотал своей шутке. Отсмеявшись, серьезно добавил — Или в лес.
“ М-да, местечко. Ну и глухомань!” — расстроилась Саша, выбравшись из автобуса и осмотревшись. Проселочная дорога оканчивалась небольшим пятачком, только-только развернуться автобусу. Справа, слева и позади темнел лес. Впереди река. Узенькая тропинка упирается в деревянную пристань. Рядом покачивается непонятная постройка, вроде сарайчика.
— Эй, на суше! — Бородатый шофер, хохоча, махал ей с парома.
— Вы? — округлила глаза Саша.
— Так точно! Прыгай на борт!
Саша подошла, с опаской взглянула на подозрительного вида плавучую штуковину. Широкая такая дощатая платформа. По бокам приделаны здоровенные колеса, а в центре торчит небольшой домик с трубой. Тот самый паром?
— Что за хаусбот? — нахмурилась она.
— Сама ты бот! Это пироскаф! — гордо произнес бородач, — Не слыхала про такое? На паровой тяге. Видишь трубу? Это печка.
— И оно не утонет?
— А понтон на что?
Саша обернулась, взглянула на одинокий автобус, на темный лес. Где-то за ним ждет ее Светлана.
“Не дождешься!”
Она собралась с духом и прыгнула на платформу. Пироскаф закачался и Саша едва удержалась на ногах.
— Вот и молодец! — похвалил бородач, ловко подхватив ее под локоть. Саша, неловко балансируя, вцепилась в шаткие деревянные перильца.
— Да не боись, не потонем. Сколько лет на нем хожу — ни разу не подвел. Знай уголь в печку подбрасывай. Не слыхала про пироскаф?
— Нет. — честно призналась Саша.
— Его двести лет назад один француз придумал. Только у него он и часа не проработал. А у Леонардыча нашего до сих пор бегает. — Бородач вдруг погрустнел. — Да… Лет уж тридцать, как сгинул человек, а творение его работает…
Он печально вздохнул, но тут же снова просиял.
— Харитоныч. — объявил он и протянул Саше здоровенную ручищу.
— Очень приятно. А я — Евгеньевна. — хихикнула Саша.
— Красиво! — оценил Харитоныч. — Ладно, Евгеньевна, пошел я к штурвалу. Отваливать пора.
И скрылся в домике. Через минуту внутри что-то запыхтело, засвистело, пироскаф дрогнул и отчалил от пристани. Забурлила вода, закачались берега, лес поплыл назад. Пироскаф двинулся вверх по реке.
— Тебя звать-то как, Евгеньевна? — Харитоныч возник в окошке прямо у Саши за спиной.
— Александра. — вздрогнув, ответила Саша.
— А я — Ксенофонт.
— Как, как? — чуть не рассмеялась она и быстренько добавила: — Красивое имя. Странное немножко.
— Странное? — искренне удивился Ксенофонт. — Это ты странных имен не слыхала! Ничего, сейчас приедешь в Самородье, каких только не услышишь! Один Бруныч чего стоит!
— Кто?
