Все пять дней я пребывала в неге любви и заботы со стороны своих бывших экскурсантов. Не зря всё-таки мы водим группы. Я ездила на экскурсии по всем окрестностям со своими старыми новыми знакомыми, посетила Музей Мирового Океана и Музей Янтаря. Съездила на Куршскую косу и в Балтийск. На подъезде к Балтийску стала невольной участницей беседы нашего экскурсовода с её подругой. Пока группа возвращалась с «зелёной остановки», две женщины обсуждали летнюю поездку в Псково-Печерский монастырь.
— Ты знаешь, Катя, нам там экскурсию проводил молодой — молодой монашек. Такой симпатичный! Мне так его жалко стало — зачем он там? Почему они такие красивые и молодые в монастыри уходят? Подсказал бы кто.
Экскурсовод повернулась в мою сторону, я сидела у окна в первом ряду недалеко от места гида.
— Девушка, может быть Вы знаете ответ на мой вопрос?
Машинально ответила: не знаю. А почему ответила так, вместо того чтобы развести демагогию, сама себя не поняла. Наверное, не хотелось пустословить о сокровенном. Интересное конечно совпадение. Спросила она не у кого-то, а у инокини. Правда я была в обычной юбке и скромной кофте. Так проще — никого не смущаешь, путешествуя по миру. Кстати, почему у монахинь такой короткий отпуск — 14 дней и ни дня выходных? Чтобы мы не расслаблялись. Рыбка, выныривающая из воды надолго, задыхается и гибнет.
Раба Божия Елена свозила меня в женский монастырь на окраине Калининграда. Войдя в храм, перестроенный из лютеранской кирхи, я заметила шестилетнюю девчушку, проворно снимающую огарочки с подсвечников и протирающую иконы. Собиралась достать фотоаппарат и запечатлеть убранство бывшей кирхи, ставшей храмом, но услышала от малышки строгое:
— Тётя, в храме не фотографируют. В храме молятся.
— Это одна из воспитанниц — здесь в монастыре приют для умственно отсталых девочек.
— Ничего себе умственно отсталая.
Добрые калининградцы снабдили меня продуктами и отвезли с сожалением в аэропорт.
…Через год мне дали задание — провести экскурсию по зимней обители двум тихим монахиням, приехавшим откуда-то издалека. Обе они были среднего возраста, скромные и подтянутые. Когда мы проходили мимо келейного корпуса, старшая монахиня отстала от нас немного: словно невидящими глазами она всматривалась на сестринское жилье. Когда я заметила это, она попросила: отведите меня, пожалуйста, в этот корпус. Я здесь раньше жила, давно. Мне надо просто постоять там внутри. Мы открыли кодовый замок и вошли внутрь. Монахиня оглядела коридор и остановилась напротив одной из дверей на первом этаже.
— Пожалуйста, можно я здесь одна постою пару минут? — в её голосе слышались сдерживаемые слёзы. — Это была моя келья.
Когда мы с матушкиной спутницей ушли на второй этаж смотреть оранжерею, келейница сказала мне: — Наша настоятельница часто вспоминает свою первую обитель. Здесь осталась часть её души. Но после операции состояние её здоровья ухудшилось, и матушка, тогда ещё послушница, вынуждена была уехать домой.
Оказалось, что сестры прилетели из Калининграда, из того женского монастыря, который я посетила в последний день перед отлётом. Матушка Ф, возглавившая небольшую монашескую общину, взяла на себя опекунство над парой десятков девочек, одну из которых я встретила в храме.
— А, это была наша Сонечка звездочка. Её родителей лишили прав.
Я восхищаюсь кипучей деятельностью матушки Ф. в её обители. Она настоящая духовная мать, и все её воспитанницы искренне называют матушку мамой. Не каждый мирской человек способен взять и пригреть сироту, а у монахини это получилось.
Перед летними каникулами в воскресной школе ко мне подошла красавица Ната, мама Амирана и Вахтанга, супруга футболиста Зураба.
— Матушка, мы переезжаем в Грузию. Нам очень жаль покидать наши воскресные уроки. Здесь столько хороших друзей! Как только мы устроимся на новом месте, мы Вас обязательно пригласим в гости. Приедете?
— С радостью! — ответила я, не задумываясь. И вот на руках у меня билет до Тбилиси.
Впервые в жизни самостоятельно в аэропорту. Меняют нашу стойку регистрации. В радостном волнении иду к новой стойке. Слышу по громкой связи свою фамилию: Гражданка Руднянская Вера Георгиевна, срочно подойдите к стойке регистрации номер 5! Внутри холодеет. Что это может быть? А вдруг меня с рейса сняли? Подхожу, а там две юные стюардессы держат мой паспорт и билет, смеются. — Девушка, что же Вы такая невнимательная! — Оказывается, вещи то я унесла, а паспорт с билетом оставила на видном месте. Хорошо, что заметили.
