* “White Christmas” — “Белое Рождество” (англ.), эстрадная песня, впервые исполненная Бингом Кросби в 1941 году и навсегда вошедшая в музыкальный репертуар рожденственского сезона. Для американцев понятие “белое Рождество” подразумевает снежную погоду, они верят, что если на Рождество выпадает снег — это определённо к счастью.
Этот вопрос стал последней каплей. Не выдержав, Оля расплакалась в голос. Шокированный Брэндон сел на постели и некоторое время ошеломлённо молчал.
— Нет, подожди… у тебя это и в самом деле в первый раз? — уточнил он недоверчивым тоном, словно отказываясь принимать реальность происходящего.
— А разве… разве это не было очевидным с самого начала? — Оля судорожно всхлипнула.
— Клянусь, я и подумать не мог! Да ты же сама только что говорила мне про шестнадцать лет…
Её буквально подбросило от возмущения.
— Я сказала только, что в шестнадцать лет наш закон позволяет. По-твоему, нужно было сразу же в день рождения кидаться под кого-нибудь — просто потому, что время пришло?!
Ещё более озадаченный и сбитый с толку Брэндон включил ночник возле кровати. Комната озарилась мягким ненавязчивым светом, и всё равно Оле он показался слишком ярким, слишком назойливым. Она машинально прикрыла грудь рукой, стараясь не смотреть на голого Брэндона, который сидел рядом с ней и задумчиво тёр переносицу.
— Ты что, правда думал, что я… что у меня… — задрожавшим от обиды голосом выговорила она.
И тогда он наконец сделал то, что должен был сделать немного раньше — прижал её голову к своей груди, ласково обнял за плечи, поцеловал в мокрую и солёную от слёз щёку.
— Не знаю. Чувствую себя полным кретином, но… ты же такая красивая, — растерянно произнёс он. — Я не сомневался, что в России у тебя осталось море поклонников!
— Никого у меня там не было. Никаких поклонников, — отозвалась она. Ну не считать же, в самом деле, “поклонником” неуклюжего противного Лёнчика или его отца, прости господи.
— Чёрт! — выругался Брэндон и ещё крепче прижал её к себе. — Мне, конечно, показалось, что ты не слишком-то опытна в этих делах, но чтобы настолько…
— Это очень плохо? — виновато спросила Оля, уже оттаивая, согреваясь в его объятиях — несмотря ни на что, таких родных и любимых.
— Ну что ты. Просто для меня это стало… мягко говоря… сюрпризом. Я, наверное, напугал тебя? — его голос тоже сделался виноватым. — Очень больно было? Если бы я знал, то был бы более терпелив и осторожен.
— Всё в порядке, — с заминкой откликнулась Оля.
— Ну, какое там… — он принялся стирать слёзы с её лица. — Я совсем от тебя голову потерял, поэтому вполне мог действовать слишком грубо и напористо. Просто сорвался…
Оля закрыла глаза и расслабленно, освобождённо выдохнула. Почему-то она очень боялась, что Брэндон будет злиться на неё. И хотя она не сделала ничего плохого — разве что от растерянности да от неопытности, но…
Брэндон снова поцеловал её — нежно, неглубоко, почти невесомо, успокаивая и баюкая в своих объятиях.
— Не слишком-то фееричный у тебя первый раз получился, да? — усмехнулся он. — Даже вспомнить толком нечего.
Оля смутилась.
— Да и у тебя… ты ведь тоже не получил удовольствия.
— Я это как-нибудь переживу, — заверил он.
Её так и подмывало спросить, сколько девушек у него было, но она сдержалась. Он рассеянно поглаживал её по волосам, думая о чём-то своём, а ей так хотелось вернуть того, прежнего Брэндона, сгоравшего от желания и сходившего от неё с ума! Оля нерешительно скользнула рукой по его груди, опустилась к животу… но Брэндон быстро перехватил её ладонь.
— Ну вот что ты такое делаешь, — укоризненно выдохнул он. — Не провоцируй меня, пожалуйста. Я и так едва сдерживаюсь. Думаешь, легко обнимать тебя сейчас — такую сексуальную, обнажённую, красивую — и при этом не позволять себе ничего лишнего?
— А ты позволь, — шепнула она. И хотя страх перед возвращением боли был всё ещё слишком велик, чувство к Брэндону и желание доставить ему удовольствие пересиливали.
— Ольга, пожалуйста…
Она почувствовала, как напряглись его мускулы, и откликнулась эхом:
— Брэндон, пожалуйста! Я хочу завершить начатое. Иначе… получится как-то слишком глупо. Глупо и смешно.
Тон её был вполне категоричным и убедительным.
— Ты снова можешь испытать сильный дискомфорт, — предупредил он.
— Не думаю, что будет так же больно, как в первый раз. Тогда я просто не успела подготовиться и испугалась от неожиданности. А теперь я сама хочу, чтобы ты… Пожалуйста, сделай меня женщиной по-настоящему.
Многие ли парни способны были проявить силу духа и отказаться от подобного предложения?!
— Ну хорошо, — сказал Брэндон. — Но в этот раз я не буду спешить. Сделаем всё… медленно?
— С чувством, с толком, с расстановкой, — отозвалась она по-русски, улыбнувшись.*
Его брови удивлённо приподнялись.
— Что ты сейчас сказала?
— Да так… цитата из классики. Не обращай внимания… — и первая потянулась к нему.
…И на этот раз всё действительно прошло для неё довольно сносно, даже где-то приятно, по крайней мере — не было больше той внезапной, дикой, распирающей боли, так что Оля могла считать себя вполне счастливой…