Спортивного вида шатен, сидящий перед ним, не слишком походил на панка или еще какого хулигана, но часто именно такие, с виду прилежные дети, и становятся преступниками. Сначала занимаются мелким хулиганством, а затем идут на что-то более крупное. Потому таких вот сопляков и нужно давить в зародыше, сажать в тюрьмы и прессовать, чтобы из них не вырастало всякого мусора, который потом вредит окружающим.
Однако, несмотря на то, что Стивенсон уже целый час пытается заставить парня расколоться, тот упорно гнет свою линию.
- Мне надоели эти отговорки! Я вашу банду уже который месяц ловлю, и ты мне все расскажешь о своих сообщниках.
- Какой месяц?! Я только вчера приехал, – возмутился задержанный.
- Новенький значит? – хмыкнул полисмен. – Это у вас такое посвящение? Устроить дебош и разрушить чужую собственность? Рассказывай кто остальные!
- Да не знаю я ничего! У вас нет доказа…
- ХВАТИТ! – закричал офицер и ударил кулаком по столу.
Мужчиной он был более чем крупным и выглядел грозно, потому часто занимался допросами. Когда перед тобой стоит стокилограммовый высокий бугай с недельной щетиной и суровым взглядом, спорить как-то не хочется.
На столе от его кулака образовалась вмятина, но стол и не был особо крепким, о чем этот сопляк к счастью не знает.
- Ты немедленно расскажешь мне все, по-хорошему или по-плохому! – повысил голос полицейский, намереваясь напугать парня, чтобы тот из страха выдал ему сообщников. – Будешь молчать – получишь реальный срок, а может еще чего похуже. Лучше не зли меня, парень, иначе… – он начал разминать кулаки, как бы намекая, что он может выключить камеры и никто не узнает, как было получено признание.
Нет, Стивенсон не собирался доводить до такого, просто потому что не хотел потом писать тонну отчетов. Цель была лишь в том, чтобы слегка припугнуть паршивца и развязать ему язык.
Однако… вместо привычной реакции таких вот сопляков, которые при слове «тюрьма» или от вида его кулаков начинали бледнеть и трястись, этот почему-то стал вести себя совершенно иначе. Его плечи не дрогнули, тело напряглось, а взгляд из растерянного стал весьма грозным.
Парень сам сжал кулаки и подобрал ноги, будто загнанный в угол кот, который готов защищаться. Такой реакции офицер полиции не ожидал и несколько растерялся, что его провокация пошла не по плану.
Неизвестно, что могло бы произойти дальше, если бы в дверь неожиданно не постучали…
- Тук-тук-тук! – прозвучало за моей спиной, а я не сводил глаз с полицейского, что уже час компостирует мне мозг.
Мало того, что меня задержали, когда я только очнулся, так мне еще и пытались пришить вандализм и прочее! Нет, я понимал, что со стороны все это действительно выглядело странно, и меня вполне могли посчитать хулиганом, но обычно обвинения выдвигают не сразу, а после хоть какого-то расследования. У меня даже показаний толком не взяли, а сразу же начали обвинять и требовать выдать каких-то сообщников.
И это на фоне того, что мне и так хреново, а тут еще и угрозы!
Сначала мне снятся какие-то жуткие сны, затем я целый день сплю на ходу, не контролируя своего тела, захожу на эту чертову стройку, где меня чуть не убил псих с арбалетом, меня закидывает, черт его знает куда, и когда я просыпаюсь – меня арестовывают и пытаются пришить чужое дело!
Я как-то к полицейским никогда не испытывал особо негатива – пусть и позитива тоже – но это уже ни в какие рамки не лезет. Мне и своего дерьмового прошлого хватает, чтобы еще что-то пришивать.
Как же бесит!
= «Раздави его… хи-хи-хи», – прозвучал в голове жуткий шепот.
От ее присутствия мне стало не по себе, но внешне я этого не выдал.
Вот и еще одна моя проблема.
Стоило мне прийти в себя, лежа среди битого стекла, как со мной начала говорить… моя шизофрения.
= «Эй! Я не шиза! – возмутилась она. – Я – мозгошмыга, что бы это ни значило…»
Вот не знаю, реально ли у меня в голове кто-то засел или это моя крыша окончательно отправилась в отпуск. Мне всего восемнадцать лет, а уже начался маразм и теперь я слышу голоса.
Офицер полиции – крупный мужик, справиться с которым будет затруднительно. Я уже и так понимаю, что попал по полной и спасет меня только чудо, а потому хотя бы не дам о себя ноги вытирать. Такие бугаи часто полагаются за свои размеры, выносливость и силу, так что не ожидают быстрого удара по уязвимым точкам. Удар по глазам, зарядить в ухо, а после – и по горлу. Бить в живот или грудь бесполезно, у мужика мышц явно больше чем жира, и пытаться тягаться с ним в голой силе бессмысленно…
= «Да, отлично мыслишь…» – опять смеется она.
- «Заткнись», – зарычал я.
= «Хи-хи-хи-хи-хи…»
- Тук-тук-тук! – стук повторился, и полицейскому пришлось отвлечься от меня.
Он встал из-за стола и пошел к выходу.
- Я велел меня не беспокоить! – резко открыл он дверь.
- Приветствую, – послышался из дверного проема ленивый голос.
В нос тут же ударил запах сигарет, причем такой сильный, что мне стало не по себе. У меня папа часто курит, но даже от него такого табачного штына не бывало.
