Обошли Рижский замок, служивший ныне резиденцией президента, и полюбовались на красивую бело-голубую церковь Скорбящей Богоматери, уже закрытую.
– В ней Айна и Марис венчались, – сказал Даниил, – они мне рассказывали.
– У тебя прекрасные сотрудники, они очень мне понравились. И такие… спокойные.
– А латыши вообще нешумный народ, – усмехнулся он. – Исключения только подтверждают правило. И они улыбаются часто. Я как в Москву приезжаю теперь, думаю, что Европа меня испортила, – хожу и улыбаюсь людям, а они на меня смотрят, как на распоследнего дурака. И хотя здесь много русских, культура все равно другая. Стоит только почитать их сказки, их предания, чтобы понять, как местным удалось сохранить этот дух старинного народа.
– А ты читал? – заинтересовалась Катерина. Они очень медленно шли по улице по направлению к Домской площади, но разглядывать дома не хотелось, хотелось слушать, как Даниил рассказывает.
– Айна и Марис помогали мне учить латышский. Конечно, я ходил на курсы при Латвийском университете, но большую часть дало живое общение. Они мне принесли книгу Андрея Пумпурса, латышского писателя. Называется «Лачплесис». Так зовут местного народного героя.
– Как у нас – Иван-дурак? – засмеялась Катерина.
– Убереги тебя все боги мира сказать такое при латышах, – вздохнул Даниил. – Скорее вроде всех наших богатырей, вместе взятых. Про этого персонажа существует масса народных легенд, записанных в старых документах, а Пумпурс свел их все воедино и облагородил. Народ, в отличие от писателя, был неприхотлив. По версии простых латышских крестьян, Лачплесис появился на свет то ли от сожительства молодой женщины с медведем, который ее похитил, то ли от любви охотника, провалившегося в берлогу к медведице. Оттого у героя были медвежьи уши, в которых заключалась сила, как у Самсона в волосах. По версии Пумпурса, мальчика доставили боги. Но народная версия веселее.
– Еще бы…
– Согласно ей, однажды отец мальчика (тут используется версия с медведицей) сидел под деревом и наслаждался видами природы, и вдруг к нему на цыпочках подкрался медведь. Мужик предвкушал безвременную и ужасную гибель, когда появившийся сын с удалым гиканьем поймал медведя в распростертые объятия, взял одной рукой за верхнюю челюсть, другой – за нижнюю, да и разорвал зверя пополам. До этого момента ребенок, надо полагать, ходил без имени, либо с неподходящим, потому что отец, едва пришедший в себя от испуга, тут же нарек его Лачплесисом, что в переводе означает «разрывающий медведей». Сунул ему в руки меч, дал коня под седлом и отправил восвояси совершать подвиги. Чем Лачплесис и занялся, хорошо на этой ниве себя зарекомендовав. А если без шуток, – продолжал он все тем же беспечным тоном, – то он хороший народный герой, конечно. Символизирует защиту страны от захватчиков, неважно каких. В ноябре тут есть праздник имени Лачплесиса, аналог нашего Дня защитника Отечества. Традиции еще со времен Первой мировой. А нам налево.
Даниил провел Катерину узким переулком, в котором, несмотря на его небольшие размеры, сумел прилепиться кабак с летней верандой, на соседнюю улицу – и остановился. Здесь было совсем уже сказочно, разноцветные домики словно сияли отчищенными фасадами.
– Вот это самые старые здания Риги, – показал Даниил. – Три брата. Видишь, у них крыши разные? Если я не ошибаюсь, в средневековых городах было только пять типов крыш, но рисовать я тебе их не буду. Потом могу изобразить. А эти – пятнадцатый-шестнадцатый век, реставрация им пошла на пользу.
