К сожалению, в церковь Святого Екаба уже не пускали по причине позднего времени, и пришлось пройти мимо, полюбовавшись на высокий пирамидальный шпиль, скромно возвышавшийся над верхушками окрестных деревьев. Даниил мельком обозначил наличие Сейма, где заседало правительство, и провел Катерину на совершенно очаровательную узкую улочку. Мощенная, конечно же, брусчаткой, окруженная разноцветными домиками, она аккуратно изгибалась и казалась снова будто выдернутой иллюстрацией из книжки с картинками. Улочка привела к большому серому дому, в котором имелся проход на соседнюю улицу.
– Это Шведские ворота, – сказал Даниил, – забавный памятник старины – и единственные сохранившиеся ворота оборонительной стены Старого города. В реальности их устроили городские власти, а по преданию – проживавший в этом доме купец, который не хотел платить высокие налоги за ввоз товаров в город. Вот и проделал прямо в своем жилище такую дыру.
– Иногда легенды интереснее реальности.
– Но неплохо знать и то и другое, – возразил Серебряков. – Чтобы иметь возможность сравнить. Сказка – ложь, да в ней намек…
– Добрым молодцам урок! – подхватила Катерина, и они заулыбались друг другу.
– Вот спасибо тебе, – сказал ей Даниил. Он стоял совсем близко и смотрел на Катерину сверху вниз. – Вот спасибо.
– За то, что я помню эту старую цитату?
– За то, что у меня полная карусель в жизни, аферисты, воры и тунеядцы, а я стою с тобой здесь и понимаю, что воры с аферистами – дело преходящее. Черт с ними.
– Но ты мне о них расскажешь? – рискнула спросить Катерина, и Даниил, подумав мгновение, кивнул:
– Да, пожалуй. Ты все равно слышала большую часть. Расскажу.
Они прогулялись вдоль остатков кирпичной городской стены и бывших казарм Екаба, в которых теперь располагались дорогие магазины и рестораны, и вышли к Бастионной горке – парку около Рижского канала. Даниил купил на лотке мороженое, одно сунул Катерине, второе распаковал сам и потащил ее на травку. Присели на газон. Вода скромно журчала в искусственных водопадах, вдалеке крякали утки, которых здесь обитала целая стая, и тени от дубовых листьев скользили по земле и людям. Под этот природный аккомпанемент Даниил все Кате и рассказал.
Про оборотистого Белозерского.
Про бывшего вора Вадима Уткина.
Про ловкого фотографа, который, наверное, и сейчас их снимает.
Катерина оглянулась, но никого не увидела и пожала плечами:
– Ладно, пусть снимает, мне не жалко.
Ей совершенно не было страшно. Она прекрасно понимала, что происходящее – не игрушки, и не розыгрыш, и даже не чья-то глупая шутка; но рядом с Даниилом любой страх становился маленьким и глупым. Ей, Катерине, наплевать на угрозы, главное – чтобы Даниил выкрутился.
– Извини, что втянул тебя в это, – повинился Серебряков, закончив рассказывать.
– Ничего страшного, Данила-мастер. – Она доела мороженое и, ничуть не стесняясь, облизала пальцы, а потом достала из сумки влажные салфетки и поделилась с другом. – Тебе тяжелее, это раз. Два – я не боюсь. И ты за меня не волнуйся. Я в школе карате занималась.
– Правда? – удивился он.
– Чистая правда.
То, что со школьных времен все забыто, Катерина уточнять не стала. Ни к чему сейчас малозначительные подробности.
– Тогда ладно, – усмехнулся Даниил, – не буду бояться.
– Может, все-таки стоит обратиться в полицию?
