Директор словно осмелел, когда понял, что стрелять в него никто не станет.
– Мы расследуем преступление, – Роман берёт разговор с директором в свои руки, по выражению лица капитана ясно, что он сейчас на взводе. – Хотим побеседовать с вами.
– Я подозреваемый? – директор произносит это с нескрываемым недовольством.
– Наша работа заключается в том, чтобы подозревать всех, кто имеет хотя бы мало-мальское отношение к преступлению.
– Какая же неинтересная у вас работа, – директор отстраняется от входа в кабинет. – Интересно мне знать, какое отношение
Все проходят в небольшую комнатку без окон, будто попадают в подвал. У дальней стены стоит лакированный старый стол. На нём красуется лампа, тускло освещающая помещение тёплым светом. Слева такой же старый, как и стол, шкаф с приоткрытыми дверцами, за которыми висят вещи. И всё кругом, уже как по традиции, усыпано пылью. Хромов приоткрывает двери шкафа, видит висящее на вешалке пальто. В это время директор магазина усаживается за стол и жестом предлагает полицейским сесть напротив него. Роман садится на покосившуюся табуретку, а капитан остаётся стоять. Надоело ему валяться в этой чёртовой пыли.
Стажёр открывает рот, хочет задать вопрос директору, но Борис опережает его:
– Где вы были днём третьего сентября?
– Во сколько именно?
– Весь день, – Хромов говорит жёстко, директор вжимается в спинку стула и весь краснеет.
– У меня был выходной день, отгул. Я же директор, за магазином надо следить. Бухгалтерия там, всякие поставки. Очень устаю. Один. Как белка в колесе. Редко отдыхаю. Так вот, с самого утра третьего сентября сего года я был на озере, ловил рыбу. Люблю порыбачить, знаете ли, но не профессионально, так, любительски, – директор вынимает из кармана платок и протирает лоб. – Потом началось солнечное затмение, я наблюдал его с берега. Вы не представляете, какое это невероятное зрелище. Удивляешься, на что иногда способна природа и Вселенная…
– Дальше, – капитан не намерен слушать рассказы о природной красоте и прочем дерьме. Ему нужна конкретика!
– После затмения я пошёл домой и весь остаток дня провёл дома, – директор вновь вытирает лоб, затем трёт платком уголки губ. – Занимался домашними делами. Знаете ли, там, постирал, приготовил ужин. Я же холостяк со стажем, живу один.
– Вы весь день были один?
– Да.
– Получается, что алиби у вас нет, – Хромов почти уверен, что директор не причастен к изнасилованию, но никогда нельзя исключать людей из списка подозреваемых, даже если уверен, что человек не виновен.
– Стало быть, нет.
– Мы хотим посмотреть записи с камер за третье сентября, – капитан резко меняет тему, хочет посмотреть на поведение директора. Но тот спокоен.
– У меня в магазине нет никаких камер, – директор хватает тетрадку со стола и начинает махать ей перед полицейскими. – Вы только посмотрите в мою бухгалтерскую книгу. У меня уйма расходов, а вы о каких-то камерах говорите. Да где же я денег-то на камеры возьму? Знаете ли, я сам хочу поставить хотя бы одну маленькую камеру над кассой, а то, сдаётся мне, кассирша Татьяна подтаскивает из кассы по мелочи. Вы уж разберитесь с ней…
– С этим участковый ваш разберётся, – Хромов закуривает, и маленький кабинет наполняется сизым дымом. Директор смотрит на это с нескрываемым раздражением, но капитан продолжает курить. – Значит, камер у вас нет. Кто работал в тот день?
– Так Татьяна и работала. Она одна у меня и продавщица, и кассирша, – директор поднимается. – Была бы возможность, я бы, конечно, нанял ещё продавцов, да платить нечем. Вот и работает Татьяна одна, почти без выходных. У самой трое детей, муж спился да помер полгода назад. Я, конечно, понимаю, что подворовывает она не от жизни хорошей, но вы поговорите с ней, поставьте на путь истинный…
Ни Борис, ни Роман уже не слушают директора. Полицейские выходят из кабинета и направляются в торговый зал. Краснощёкая Татьяна стоит за прилавком и смотрит куда-то в стену. Хромов останавливается перед ней и, глядя в пустые глаза, говорит:
– Татьяна, третьего сентября в магазин забежал мальчик, его преследовал преступник, – капитан затягивается, стряхивает с сигареты уголёк, но бросать на пол не решается, даже несмотря на то, что весь пол и так усеян мусором. Держит окурок в руке. – Вы видели это?
Татьяна хлопает ресницами, словно строит из себя глупенькую девочку. Хромов решает, что она и вправду туповата, но совсем не девочка.
– Не видала я ничего подобного. У меня каждый день по несколько сотен покупателей проходит, как я тут что увижу?
«Откуда в этом захолустье взяться сотням покупателей?» – подумал капитан и, с нескрываемым раздражением, задал уточняющий вопрос:
– Но мальчик забежал за прилавок, а потом зашёл в служебное помещение. Вы этого не заметили?
– Нет, ничего подобного не видела.
– Ясно, – резко отвечает капитан и всё же бросает окурок на пол.
Он разворачивается и направляется к выходу, стажёр идёт за Борисом. У самой двери Хромов останавливается, оборачивается и обращается к продавщице:
