– В прямом. Просто вот так вот, был человек, а затем растворился как дым, – полицейский корит себя за то, что спрашивает об этом у Романа. Если стажёр решит, что его наставник тронулся умом, и по возвращению доложит об этом руководству, то капитана ждут долгие и муторные проверки у психиатра и нарколога. Он может лишиться работы. – Ладно, забудь. Это я так, для поддержания разговора.
– Борис Николаевич, я же вижу, что вас что-то беспокоит, – Роман поворачивается к Борису, выглядит, как учительница, пытающаяся помочь разобраться в проблемах своему ученику. – Вы это видели тут, в Озёрном?
«Ты что, психолог?» – думает Хромов, но молчит. Он боится рассказать стажёру о том, что видел. Кажется, что Роман не поймёт его, будет смеяться. А если и не засмеётся над рассказом капитана, то точно примет его за сумасшедшего. Но одинокая, в последние три года, жизнь наложила отпечаток на человека, он хочет поделиться с Романом тем, что видел. Если человек живёт в своём замкнутом мире как в футляре, то когда-то его прорвёт, и в такой момент обязательно должен быть кто-то рядом, готовый выслушать и помочь. Хотя бы словом. В противном случае этот прорыв может оказаться очень печальным.
– Я сегодня уже был тут. На этом чёртовом вокзале, – Хромов выбрасывает окурок и тут же закуривает новую сигарету. – Я общался с каким-то стариком, а затем он встал, вышел на платформу и исчез. Я… я не знаю, как это объяснить.
– Товарищ капитан, с этим посёлком происходит что-то странное, – стажёр поднимается и встаёт напротив Бориса. – Нет солнца, всё в пыли, а те немногочисленные люди, которых мы тут встретили, все с какими-то чудачествами. Возможно, всё это вызвало у вас стресс и, как следствие, галлюцинации. Мне тоже тут не нравится, но раз уж мы приехали сюда, то должны разобраться в этом изнасиловании. А убийством в Петербурге будет заниматься Савушкин, пока вы тут.
– Дело не в стрессе, – опер сильно затягивается, он не хочет рассказывать стажёру о своём сне, но понимает, что больше не может держать это в себе. – Дело в том, что я с детства, каждую ночь вижу сон об этом мальчике.
Стажёр молчит. От услышанного его лицо вытягивается, а глаза расширяются, словно теперь
– Как так?
– А вот так, – капитан резко встаёт и направляется к выходу, Роман идёт за ним. – Вот так. Каждую ночь я вижу этот сон, в котором мумия гонится за мальчиком. Знаю весь путь Дениса от дома до водонапорной башни. Каждую ночь я переживаю всё то, что испытал этот мальчик в тот день. Его страх, панику. Каждую ночь вижу чёрные глаза мумии, торчащие из-под тряпок. Слышу дыхание этой мрази над ухом.
Они выходят на улицу и идут в сторону гостиницы. Хромов, к своему разочарованию, не чувствует себя легче, не ощущает того, что должен ощущать выговорившийся человек. Наоборот, он понимает, что, рассказав о своём сне стажёру, только сильнее запутал его, да и себя тоже.
Весь короткий путь до гостиницы полицейские проходят молча. Никому не хочется говорить. Они доходят до ночлежки, мерзкая вонючая тётка отсутствует, и Хромов несказанно рад этому. Поднимаются, входят в номер и плюхаются в пыльные постели.
Хромов ворочается в пыльной постели и никак не может уснуть. Вероятнее всего, он просто не хочет снова возвращаться в этот ужасный сон. Он вынимает из кармана смартфон, смотрит на дисплей, но батарея «выдохлась», и телефон не включается. На соседней кровати сопит Роман, видимо, у парня железные нервы, коли в этом безумном пыльном городке он может спокойно спать. Капитан ещё немного вертится в пыли, но не выдерживает натиска дрянных мыслей в своей голове и встаёт. Выходит из номера и спускается вниз. Вонючая тётка так и не появилась, и Борис проходит по коридору, идёт на улицу.
Тут свежо. С озера тянет сыростью, но капитан рад этому. Повсеместная пыль забилась в горло, вызвав хроническое першение, а влажный воздух облегчает страдания Хромова. Он осматривает улицу и идёт прямо, сам не знает куда. Вновь пробуждается желание убежать из посёлка, запрыгнуть в девятку и умчать к жене и сыну. Но долг перед службой останавливает Бориса, он обязан раскрыть преступление, совершённое против несовершеннолетнего мальчика. В противном случае Хромов перестанет уважать себя и как человека, и как служителя закона. Да и он совсем забыл, что машина намертво застряла днищем и вряд ли куда-то поедет.
Зато он вспоминает, как хорошо ему было в семье до того момента, как он втянулся в амфетаминовые дебри. До того, как его психика начала давать сбой под натиском наркотического препарата. Неоднократно капитан корил себя за то, что оказался слабым, хотя всегда считал себя сильным и целеустремлённым человеком. Но когда вляпываешься в наркотики, как в говно, то вся сила сходит на нет. Наркотики не отмыть, это не собачье дерьмо, прилипшее к подошве. Наркотики – это зло, которое сломает любого человека.
