«Надо проверить квартиру, – думает полицейский. – Я же хотел выломать дверь, но не решился, а теперь терять уже особо и нечего. Если вдруг начнётся служебная проверка относительно меня, то буду давить на невменяемость. Но тогда они бросят меня в больницу, возьмут анализ крови и найдут амфетамин… Всё, с сегодняшнего дня не употребляю!»
Хромов подходит к квартире директора. Некоторое время смотрит на дверь, а затем бьёт ногой в область замка. Замок с треском вылетает, и тонкая дверь распахивается с первого же удара. Пульсирующая боль окутывает голову, и пробуждается очередной рвотный позыв. Сначала капитан решает, что боль и помутнение связаны с резким физическим напряжением, но через секунду понимает, что мутит его от яркого солнечного света. Борис не видел солнце много времени. Сколько?
Стоп! Солнце?
Полицейский быстро входит в квартиру и направляется к первому окну, которое видит. Капитан идёт в кухню, по пути спотыкается о какой-то хлам, разбросанный по полу. Падает. Тут же поднимается. Подходит к окну. Протирает рукавом куртки грязное стекло и невольно щурится, глядя на сентябрьское солнце. Глазам больно, но Борис смотрит на свет.
Это невероятно.
Затмение закончилось. Или его и не было никогда? Может, капитан действительно тронулся умом, и всё, что тут происходило и происходит, – лишь игра его больного наркоманского разума? Он настороженно осматривает кухню. Грязь, пыль, хлам. По внешнему виду сразу рождается вывод, что в квартире никто не живёт уже очень много лет. Борис поднимает перевёрнутую табуретку и садится на неё. Получается, все проведённые дни в Озёрном, все люди, с которыми он общался – это просто его воспалённое и больное воображение. Но как же так? Он чётко помнит, как похотливая библиотекарша сосала его член, и он до сих пор ощущает боль от камня, попавшего ему в голову. Как он стоял перед огромной чёрной дырой в земле, а волосы на затылке шевелились. И, конечно же, свежо и реально воспоминание о вчерашнем героине. Но, если всё, что с Хромовым тут произошло, – нереально, то надо валить из этого посёлка!
И что тогда реальность?
Он трогает лоб и нащупывает кровавую корку. Рана настоящая!
Просто упал?
«Ущипните меня, если я сплю».
Борис резко встаёт с табуретки и выскакивает из квартиры. Осматривать её не имеет смысла, ведь никакого преступления не было, никто никого не насиловал. Всё это чушь! Опер сбегает по лестнице, и каждый шаг эхом отражается от стен подъезда.
Выходя на улицу, капитан жмурится, а когда глаза привыкают к солнечному свету, полицейский замирает. Пейзаж Озёрного будто кричит о том, что посёлок много лет брошен. Потрескавшийся асфальт, сквозь который прорываются сорняки и кусты. Чёрные окна, похожие на голодные рты, готовые сожрать любого, кто осмелится сюда заявиться. Капитан смотрит по сторонам, и ему кажется, что посёлок застрял в советской эпохе. Здесь Советский Союз не развалился, и интернет и спутниковое телевидение так и не дошли до посёлка. Несколько ржавых советских автомобилей стоят вдоль улицы Ленина. Хромов не верит своим глазам. Посёлок, в котором он родился и провёл первые десять лет своей жизни, оказывается давно брошенным и медленно, но уверенно превращается в лес. Опер видел современные фотографии Припяти, и Озёрный очень на неё похож.
Полицейский решает покинуть посёлок прямо сейчас. Он хочет вернуться в Петербург, к жене, сыну. Рассказать всё, что с ним произошло, донести до них, что он серьёзно болен и ему требуется лечение. А лечить его нужно от наркомании и шизофрении. Главное – добраться до дома, там родные люди. Они помогут. Не бросят его в такой страшной ситуации.
«Надо позвонить Наде», – думает капитан и достаёт мобильный, но батарея разрядилась.
– Дерьмо! Да и не ловит тут ни хрена, – ругается Борис, убирает телефон в карман и направляется к служебной девятке, которая зацепилась днищем за землю. Опер уверен, что никакой дыры в земле не было, всё это ему почудилось. Сейчас, когда солнце наконец-то вернулось в этот мир, он дойдёт до ближайшего населённого пункта и позвонит в Петербург. И уже через несколько часов он будет дома.
Неожиданно для самого себя Хромов решает пройти мимо здания библиотеки. Он почему-то очень хочет убедиться в том, что извращённая библиотекарша – лишь его нездоровая фантазия. Но он боится туда идти, ведь если увидит там Жанну Алексеевну, то точно убедится в своей душевной болезни. Во всём виноват амфетамин! Капитан двигается в сторону библиотеки, и с каждым шагом сердце бьётся чаще. А может, нет никакой душевной болезни? А что, если Озёрный забросили, но остались люди, которые не хотят покидать свои родные дома? Вот их и видел Борис. С ними общался.
Но, а темнота? Как это объяснить? Вот этому нет объяснения, и, вероятнее всего, Хромов действительно испытывает какое-то психологическое недомогание.
