Хромов хватает Романа за шею, но через мгновение отпускает сопляка. Борис не понимает, зачем он убегает от преступника, а не пытается его поймать? Ведь стажёр в этом не виноват. Почему его, полицейского с большим стажем, только что окутал благоговейный ужас перед преступником? И, как всегда, вопросов много больше, чем ответов.
Но вот Роман явно знает слишком много для стажёра. Борис смотрит на Романа, который ехидно улыбается, тем самым даже не пытается скрыть свою осведомлённость о происходящем. С самой первой встречи со стажёром Хромов знает, что Роман не просто будущий оперуполномоченный, он будто представлен к Борису свыше. Словно сам Бог решил, что за Хромовым должен кто-то наблюдать. Ангел-хранитель? Или бес?
«Ну что за суеверная чепуха? Какой ангел-хранитель?»
– Ты кто? – Хромов решает задать прямой вопрос в лоб стажёру. – Откуда ты всё знаешь про этот посёлок? Кто ты такой?
– Борис Николаевич, не переживайте, – Роман что-то высматривает в темноте сквозь разбитое окно. – Вы всё узнаете, во всём разберётесь. Но нам надо идти. Водонапорная башня рядом, и там будут все ответы. Идёмте.
Опер не находит, что ответить стажёру, и просто молча стоит. Пытается осознать всё то, что с ним происходит, и разум подсказывает, что выхода у капитана нет. Надо идти на место преступления, и только потом он сможет вернуться домой и увидеть свою супругу и сына.
Тем временем стажёр отходит от окна и пересекает зал ожидания. Толкает большие двойные двери, ведущие на платформу, и жестом подзывает Бориса Николаевича. Хромов медленно идёт к Роману, а тот заговорщически улыбается, будто собирается приятно удивить наставника в какой-то значимый для того день. Но Хромов и так удивлён, ведь в зале темно, а на перроне светит солнце. Толпятся люди.
«Видимо, ждут электричку», – думает полицейский и смеётся.
Он медленно идёт к платформе, где его ждёт дебильно улыбающийся Роман. По пути опер дотрагивается до скамеек, пытаясь поверить в то, что он всё же не спит и происходящее не мрачный сон, а реальность, которая намного ужаснее самого страшного сна. Хромов движется по залу к платформе, с каждым шагом гул с перрона нарастает, слышно, как гудят поезда, а диспетчер объявляет о прибытии электропоезда и народ на платформе начинает суетиться, готовиться к посадке.
Капитан выходит из зала ожидания на платформу. Видит водонапорную башню и замирает. Она, как маятник гипнотизёра, завораживает полицейского. Погружает в беспокойный транс. Спешащие на подъехавшую электричку люди быстро проходят мимо, некоторые задевают Бориса сумками. Кто-то ворчит на полицейских, мол, чего встали тут, людям мешаете. А опер смотрит на башню и не может отвести взгляд.
Стажёр берёт его под руку, отводит в сторону и произносит:
– Товарищ капитан, давайте подождём немного, пока люди уедут, – Роман смотрит на Хромова, но тот полностью поглощён башней. – Сейчас, Борис Николаевич, сейчас мы во всём разберёмся. Всё вспомним. Вы не переживайте так, я помогу. Бедненький вы мой, Борис Николаевич. Погодите, уже скоро.
Толпа загружается в вагон, двери с грохотом закрываются, и электричка медленно растворяется в воздухе. Всё моментально стихает.
Стажёр с силой трясёт капитана, и тот будто просыпается, смотрит на Романа как ребёнок и словно вопрошает:
– Идёмте, Борис Николаевич, скоро мы всё вспомним.
– Но я не хочу вспоминать, – Хромов упирается, как ребёнок, и начинает плакать. – Пожалуйста, отпустите меня, пожалуйста. Я не хочу вспоминать!
– Хватит, товарищ капитан. Вы уже взрослый, перестаньте реветь.
Роман тянет Бориса за руку, и опер поддаётся. И вот двое полицейских заходят в зелёные заросли. Со стороны они выглядят так, словно один молодой человек тащит мужчину с синдромом Дауна в кусты. Но Романа, а тем более Бориса совсем не интересует, что подумают о них люди. Да и нет тут людей. Уехали все. Полицейские пробираются сквозь кусты и оказываются на извилистой тропинке, ведущей к водонапорной башне. Хромов пытается ухватиться за реальность, но она ускользает как мгновения счастья, которых у Бориса было не так уж и много.
– Сейчас, погодите чуть-чуть, и вы всё вспомните, – приговаривает стажёр как старый дед.
Хромов ничего не хочет вспоминать. Воспоминания… Они такие разные. Какие-то способны заставить смеяться, засыпать с блаженной улыбкой на лице. От некоторых нас бросает в дрожь и хочется вырвать их из головы. Это те воспоминания, которые никогда никому не рассказываешь, но и забыть не в силах. Но есть страшные, отвратительные воспоминания, и мы засовываем их так глубоко, что кажется, будто их и не было.
