Глаза его закрыты, голова запрокинута. Друг тихо стонет и руками прижимает к себе голову мужика, а тот с остервенением и причмокиванием сосёт Кире. Не верю своим глазам. Я думал, что…
- Киря? – спрашиваю тихо. Не знаю, радоваться или плакать, что его не насилуют, не избивают. В моих мыслях он был на месте рыжего мужика. Но всё наоборот.
- Блять, Тём! – он бросает на меня недовольный взгляд. Обвиняет, что помешал им? – Выйди отсюда, я…
- Что? – спрашиваю, как будто не понимаю, что он сказал сейчас.
- Что? – раздаётся голос рыжего. Член во рту мешает ему говорить. – Мне заканчивать?
- Да я уже кончу сейчас, твою мать! Не останавливайся, - Киря вновь натягивает его на себя и переводит взгляд, смотрит на меня умоляюще. – Я прошу тебя, выйди. Не смотри.
- За таблетку аспирина, Кирь? – спрашиваю тихо, голос не мой.
Я не ожидал. Вроде, не смертельно, но происходящее больно бьёт по глазам, по сердцу. Чувствую, будто Кирилл сам себя предал.
- Выйди, мать твою, Тёма, - шипит на меня.
Никуда я не пойду, решаю это сразу же, как только слышу этот приказной тон. Но из клетки меня выводит охранник. Берет за плечо, разворачивает и, отобрав пластиковый ножик, ведёт в сторону лестницы. Позади слышу тихий стон Кирилла и глухое мычание мужика. Хочу спросить у охранника, что ему нужно, но молчу. Кажется, я в шоке.
- Ты давай, взрослым дядям развлекаться не мешай, ладно? – укоризненно говорит он мне.
Это прикол такой? Сегодня в унитазе топят, а завтра по головке гладят.
- Там мой друг, - зачем-то пытаюсь оправдаться.
- Запомни, парень: здесь не может быть друзей. Каждый сам по себе, - говорит он и подталкивает меня в сторону моей камеры.
Не оборачиваюсь, иду в клетку. Сяду там и не буду ни с кем разговаривать. Чувствую, что обиделся на Кирю. Глупо, нелепо, но поделать ничего не могу. Захожу в камеру, забираюсь на верхнюю койку и отворачиваюсь к стене. Пошло оно всё в жопу.
========== 16. Недолго длилось спокойствие.. ==========
Кирилл сидит внизу, а я пытаюсь спать. Только сейчас замечаю, насколько жёстко и неудобно лежать.
- Ты возишься, как мышь, - тихо говорит он и встаёт, упирается подбородком в мою койку. – Долго обижаться будешь?
- Я не обижаюсь!
Ну, как сказать. Дулся два часа, как дитё малое, но сейчас уже остыл. Прекрасно понимаю, почему он сделал это, к тому же для меня сделал. Кирька мой.
- А я не вижу? - он хмыкает и, улыбаясь, вынуждает меня ответить на улыбку.
Киря слишком хороший, чтобы я продолжал вести себя, как эгоист.
- Просто за тебя обидно стало, Кирь, - шепчу ему.
Основное освещение отключено. Ночь уже, почти все спят.
- Я ничего не потерял, Тём, - он улыбается. – Зато тебе легче стало. Помню, мы на днюхе у Сашки сожрали по таблетке – его старший брат притащил. Так на следующий день голова чуть не раскололась.
- Кирь, - шепчу его имя.
Хочется сказать, чтобы он больше не делал так, но понимаю, что слова прозвучат глупо: в тюрьме всё идёт по правилам, которые устанавливаем не мы.
- Иди сюда, - говорит он и, оглянувшись назад, чуть не смеётся.
Я смотрю на противоположную сторону: в одной из камер занимаются сексом два парня.
- Даже не стесняются.
- А чего им стесняться? – спрашивает Киря. Я спускаюсь с верхней койки, сажусь рядом и прижимаюсь к нему боком. – Их тут трахали, они сосали у всех на глазах, так почему бы не поцеловаться, когда выключат свет?
Я продолжаю смотреть на парней. Они, обнимаясь, трутся друг о друга, целуются – от них так и веет чувствами. Пусть не слышно стонов и слов, что они говорят друг другу, но всё видно. Они как на ладони, и сейчас это не марионетки, барахтающиеся под наркотой под одним из охранников.
- Ты любил когда-нибудь? – спрашиваю я у Кири.
- Ты же знаешь, что нет.
- И я нет.
- Я знаю, - он улыбается и берёт меня за руку. Ободряюще сжимает мои пальцы, а я кладу голову ему на плечо.
- Кирь?
- М?
- Можно я с тобой посплю сегодня? Не хочу один.
Смотрю на друга. Он кивает и прижимает меня к себе. Гладит по волосам, когда я ложусь рядом, другой рукой продолжает держать мои пальцы.
- Хочешь, сказку расскажу? – спрашивает он, и я слышу его тихий смех.
Хихикаю, но прошу рассказать. Когда я был маленьким, мама читала мне на ночь. Теперь у меня нет её. Только Киря есть, и я в полной мере ощущаю его заботу обо мне. Чувствую себя виноватым, что злился сегодня. Удобнее располагаюсь на его плече, обнимаю и слушаю. Чувствую дыхание Кири. Говорит он тихо, и через некоторое время я понимаю, что проваливаюсь в сон.
***
Просыпаюсь резко: меня стягивают с кровати за ноги. Я падаю на пол, моргаю, пытаюсь разлепить глаза. Не понимаю, что происходит. Вижу перед собой озлобленного Марка. Он стоит и ждёт, видимо, когда я приду в себя, проснусь до конца. Киря помогает мне подняться, что-то спрашивает у охранника, но тот молчит.
- Что случилось? – стою перед мужиком. Сейчас он уже не такой добрый, каким показался мне тогда. Нет, он совсем не добрый. Да он готов размазать меня по стене. – Что я сделал?
- Ничего, ты, маленькая тварина!
