Что в итоге останавливает его, не знаю: то ли мой дикий крик и слёзы, то ли то, что он кончает.
Второе, скорее всего. Чувствую в себе его сперму, но вынимать член Костя не торопится. Я даже и не думал, что будет так легко. Усмехаюсь про себя, а сам реву.
Сижу на нём сверху, лицо закрываю руками - прячусь, как могу. Душу мою так никто никогда не оттрахает. Через мгновение пытаюсь слезть, но он держит.
- Стой, - говорит. – Откинься назад, на ноги мои обопрись.
Но ноги дрожат, чуть не падаю. Костя удерживает.
- Ты меня во всех позах оттрахать хочешь, да?
- Не оттрахать, а отъебать – это раз, - на его лице лёгкая улыбка, нежная такая.
Ничего не понимаю.
- А второе что?
- Ты кончить хочешь?
Уже кончил, спасибо. Жизнь свою нормальную закончил, приехал сюда и стал Бесовской подстилкой.
Тварь! Не успеваю послать его. Костя начинает двигаться. И вновь он заполняет меня.
Я будто в океане боли, тону и даже не пытаюсь выбраться. Реву в голос, не хочу сдерживать себя.
Как я устал! Пусть убьёт меня или отдаст на растерзание своим шавкам!
Тело словно током прошибает – член у Кости длинный. И руки сильные хватают моё тело, сминают ягодицы жёстко, шарят по груди. Хватает меня за шею, я хриплю в ответ. Хриплю, пытаюсь дышать и кричу. Выкрикиваю имя этого ублюдка. Костя хочет улыбнуться, что-то сказать, но наоборот хмурится.
Вижу его глаза: в них огонь. Щёки у него покраснели, губы сжаты. Он смотрит в глаза, вынуждает меня смотреть на него. Двигает рукой вверх-вниз, даже не успеваю понять, когда он взялся за мой член. Он держит его, едва касаясь, гладит, ласкает. Невероятно…
Чувства двойственные, всё перемешивается и скручивается в один узел – мои и его ощущения. Мы двигаемся так, будто вросли друг в друга.
Костя стонет мне в шею. Я держу его за волосы и стараюсь плотнее прижаться. Схожу с ума, ведь намеренно двигаюсь навстречу безумию. А через пару секунд почти умираю: кончаю ему в кулак, Костя – следом. Снова в меня. Сперма вытекает, даже когда я продолжаю сидеть на члене. Наши тела слиплись нашими жидкостями.
Громко дышу ему в рот, Костя ловит каждый вздох, но не касается моего лица…
========== 19. Новичок ==========
Следующим утром еле поднимаюсь с койки. Как Марк дотащил меня, не помню: Костя вымотал моё тело полностью. Всё болит. Прошлая боль, удары по лицу и даже пробка – ничто по сравнению с тем, как сейчас болят мышцы ног и задница.
Киря принёс из столовой овсяную кашу в тарелке и бутерброд с колбасой. Смотрю на друга с подозрением.
- Колбасу дал Рыжий, - Киря улыбается, а я хмурюсь. Никогда не привыкну к тому, что происходит здесь.
- Не за просто так, наверно, - бурчу себе под нос.
- Просто так, честно. Говорит: «Люблю тебя, держи колбаску!»
Киря произносит это слишком просто, но с такой озорной улыбкой, что я не выдерживаю и начинаю хохотать. Друг подхватывает, а через пару мгновений нас прерывает охранник.
- Чё, мелкие говнюки, пойдёте на новый товар посмотреть?
Мы переглядываемся и сразу выбегаем из камеры.
Привезли новых заключённых. В коридоре на первом этаже уже собралась толпа: все вышли посмотреть на прибывших. Спрашиваю у охранника, который стоит возле нас, где остальные люди.
- Какие остальные? – тупо спрашивает он.
Вместо мозгов у него, очевидно, опилки.
- Ну, нас тут должны быть тысячи, со всей страны же людей собирают.
- Ааа, - тянет он и машет рукой. – В других корпусах. А здесь главный корпус. Места хватит и вам, и новичкам.
Мы с Кирей стоим у перил, смотрим вниз. Прибывшие заключенные появляются в дверях – уже переодетые и босые, как мы. Охрана проталкивает их внутрь коридора. “Коренные” жители расступаются, с интересом разглядывают людей.
Все новенькие – испуганные, грязные. Кое-кто – мокрый с головы до ног. Наверно, встретились с унитазом. В толпе узнаю парня из нашей школы.
- Странно, что его сразу не забрали, - говорю Кире.
- Думаю, родители пытались спрятать.
Киваю. Меня бы мама тоже спрятала, если я бы сразу сказал ей. Но как в свои тринадцать я мог разобраться? Да и в пятнадцать я мало понимал, чего хочу.
Новички продвигаются вглубь коридора: оглядываются на охрану, смотрят на нас с опаской. Их человек тридцать на первый взгляд. Возраста разные, от мальчишек, как мы с другом, до взрослых мужчин. Один из них выглядит, как мой отец, только напуганный до смерти, бледный. На лбу мужчины блестит свежая шишка, а комбинезон на плече разорван. Видимо, он уже понял, что с охраной связываться нельзя. Этот мужик смотрит наверх, пробегает взглядом по толпе и останавливается на мне.
Кирилл берёт меня за руку и с силой сжимает пальцы.
- Блядь, - шепчет он.
- Киря…
- Тём, пошли в камеру, быстро!
Он тянет меня за собой, но я держусь за перила, не отпускаю взгляда отца.
Этого просто не может быть!
***
Через час все сидят по койкам. Я не вижу отца, не знаю, в какой он камере. Не перестаю вглядываться в лицо каждого, кого могу увидеть из своей клетки. Что же делать?
- Киря, это же пиздец, - поворачиваюсь к другу. – Что будет теперь?
- Что будет, - отвечает он. – Твой отец будет время проводить так же, как и мы.
- Не будь таким! Надо придумать что-то!
