Провести почти неделю в этой комнате? Есть, спать и трахаться с врагом? Не иметь возможности повидаться с отцом и Кирей? Пиздец перспектива…
========== 25. На грани ==========
Уже день, а я в комнате всё ещё один. Сижу, не знаю, чем заняться. Бес ушел куда-то, сказав напоследок, что если я захочу сбежать, он изобьёт меня. Зачем говорить такое, знает же, что не сбегу, побоюсь. Да и против Марка, стоящего за дверями, попрёт разве что самоубийца.
Когда я уже засыпаю, дверь в спальню открывается и входит официант. В руках у него тряпка и ведро с водой. Видимо, он тут ещё и горничной подрабатывает. Оглядываю его с ног до головы и понимаю, что вряд ли ему платят наличными. Рабочего костюма на нём нет, только комбинезон с дыркой на заднице. Не нужно долго думать, для чего её там проделали.
- Ты что, один из заключённых? – спрашиваю у него, но мужик только косится на меня испуганно. – Тебе запретили говорить со мной?
Он еле заметно кивает и начинает протирать шкаф.
- У тебя есть ключ от балкона? – с надеждой смотрю на зашуганного мужчину. – Здесь душно. Надо проветрить. Да и ты пыль поднимаешь.
Он быстро кивает и проходит к балкону. А я вижу, что вся задница у мужика разодрана до мяса. Его хлестали чем-то, а потом, скорее всего, изнасиловали. Через рваную ткань я вижу свежую кровь, и меня бросает в пот. Стараюсь не показывать своего испуга. Держись, Тёма…
Мужик открывает балкон.
- Вам лучше забраться под одеяло, - шепчет он, почти не открывая рта. – Сквозняк…
- Ага. Но подышать воздухом мне же никто не запрещал!
Беру одеяло, кутаюсь в него и иду к балкону. Выхожу на улицу. Свежий воздух сводит с ума, обалденный вид на горы завораживает. Сразу смотрю вниз и чуть не плачу. Без лестницы или веревки не спуститься, только кости переломать. Слишком высоко.
Опираюсь на каменные перила и смотрю на раскатанный передо мной лес. Если бы я был здесь один – не терял бы ни минуты. Спрыгнул бы. Лучше умереть в лесу с переломанными ногами, чем здесь, униженным и затраханным до смерти.
- Выбраться здесь у тебя не получится.
Вздрагиваю от голоса Беса. Подкрался незаметно, тварь. Не получится спрыгнуть? Значит, слезу как-нибудь, и не один! Посмотрим ещё!
Стою, не оборачиваюсь. Не хочу на него смотреть. Он подходит ближе и, загребая руками меня вместе с одеялом, прижимает к себе.
- Пойдём в постель, - говорит.
И опять я не могу противиться: и страшно до дрожи в коленях, и голос его спокойный, даже нежный, вынуждает хотеть. Только желание это необычное – сочетает в себе боль, слёзы и необъяснимую похоть. Вспоминаю тот раз, когда он помог мне кончить. Страшно было, но так приятно…
- У меня всё болит.
Жалостливая интонация Беса вряд ли проберёт.
- Давай ещё разок, – он поворачивает меня к себе. Взгляд затуманен, губы влажные – он облизывает их. Хочет меня. Так что либо по своей воле, либо он заставит. – Сейчас потрахаемся, а потом я вызову врача. Он поможет тебе.
Не пойму – он просит меня или издевается, делая вид, что просит?
Костя наклоняется, чуть стягивает одеяло с плеч, фиксирует его, чтобы я не мог двигать руками, и проводит языком по плечу и выше – к шее. Мурашками покрываюсь моментом. Закрываю глаза и представляю, как буду убивать его. Медленно и нежно, как он сейчас со мной поступает. Старается пробудить во мне желание – это ясно, потому что у меня член встаёт сразу после его прикосновений языком.
- А хочешь, я сам залечу твою дырочку, - шепчет он и прикусывает мочку уха.
Краснею от его слов. Вроде, всё естественно, чего стесняться? Просто говорим о том, что у меня болит задница, так как он вертел меня, как хотел. И всё равно краснею.
Нервирует это всё: пощёчины и ласки, его холодный тон вперемешку со злобным выражением лица. Или я всё придумываю? Может, у меня в голове всё перемешалось? Схожу с ума, вероятнее всего.
И смущаться не перестаю, а Бесу это только нравится. На его лице играет лукавая улыбка. Да, он специально заставляет меня краснеть и чувствовать себя дураком.
- Я тебя вообще не понимаю, - пытаюсь говорить уверенно, но только мямлю. – Чего ты хочешь?
- Тебя, - спокойно отвечает он.
Нет, он непробиваем. Он не в силах понять, что человеку может быть больно даже сидеть, не говоря уже о том, чтобы трахаться. Как же бесит…
- Ты пойдёшь сам, или мне тащить тебя? – Костя хмурит брови.
- Сам!
Толкаю его, как могу, прохожу в спальню и отшвыриваю одеяло на пол. Официант-горничная ещё в комнате, протирает стол. Сколько можно убираться? И почему так медленно?
- Выйди, - говорит ему Костя. Официант кивает и, забирая с собой ведро и тряпку, покидает комнату.
Так и подмывает подбежать к нему и пнуть под зад, чтоб покатился по лестнице со своими орудиями труда. Но я лишь смотрю ему вслед, не понимая разбушевавшихся внутри эмоций.
После резко оборачиваюсь к Бесу.
- Ну, ты…
Хочу оскорбить, но ни одного грубого слова вспомнить не могу.
А он смотрит на меня исподлобья, сосредоточенно так, словно пытается выяснить, что я предприму.
