Лежу, распластавшись по кровати. Привычное ощущение: зад горит, как будто внутрь засунули горящее полено. Тело ломит от жёстких прикосновений Кости. Никогда, никогда больше не назову его по имени! Нет в нём ничего человеческого, да и фамилия подходящая – Бес.
Гадкое порождение преисподней.
Ходит по комнате туда-сюда, разговаривает по телефону, да так любезно, аж тошно становится.
Только что у нас была очередная ебля. Сексом это и не пахнет. А что такое, в принципе, секс? Просто механика? Занятия любовью – это, конечно, другое. Мне в жизни такая невидаль не светит.
- Если вы изволите почтить нас своим присутствием, то я перенесу игры, - сухо говорит Бес своему собеседнику.
Значит, на другом конце провода не друг. Хотя у Беса и друзей-то нет, наверно. Куда ему до дружбы, ублюдку.
Сижу, обняв ноги руками, дышу в колени. Когда он меня отпустит? Надоело слушать его голос, он раздражает своим спокойствием. Мне кажется, даже я сейчас больше зол, чем он. Впрочем, что ему злиться? Похоть он свою удовлетворил. Теперь наслаждается умиротворением. Козёл!
Костя заканчивает разговор, безэмоционально прощается с собеседником и кидает телефон на диван. Стоит напротив меня, с интересом разглядывает.
Не смотрю на него: отвернулся к окну, разглядываю кончики деревьев и вспоминаю, что мне нужно на балкон. Что бы такого придумать, чтобы он меня туда выпустил…
- Что же мне с тобой делать?
Он как будто вслух размышляет. Садится на край кровати, протягивает руку и хватает меня за лодыжку.
Отдёргиваю ногу. Он хмурится, прищуривает глаза и тянет меня к себе.
- Пусти, - умоляюще смотрю на него.
Когда же я смогу нормально смотреть ему в глаза, не боясь ничего? Чувствую себя тряпкой, опустился до такого.
- Я сам разберусь, что делать, - отвечает он и, поднявшись с кровати, подтягивает меня к краю.
Встаёт на пол, на колени, между моих ног. Я сижу и смотрю чуть вниз, чтобы видеть его глаза. В них – интерес, хитрость. Сразу понятно, что он придумал что-то для меня.
Поводок был, миска была, ковёр – тоже. Трах был. Что там ещё у нас есть? Унижения, конечно. Но и они также были. Сомневаюсь, что у него получится удивить меня. Но Бес удивляет:
- Следующие игры будут проходить раньше, - таинственно произносит он. – На следующей неделе. Я вообще думал, что стоит проводить это мероприятие каждую неделю, но…
- Что? – смотрю на него испуганно.
Уже вижу, как меня насилуют, а потом убивают.
- Но если так частить, то к следующему году из всех заключенных останется человек десять.
Он говорит это с каким-то извращенным сожалением, с наигранной трагичностью. Становится противно до ужаса.
- Нас тут тысячи! – шиплю на него. Какой же он мерзкий. – Затрахаешься всех убивать!
Костя смотрит на меня удивленно, пытается понять, о чем я сейчас говорю.
- Ты про какие тысячи сейчас? – он улыбается. – В корпусе сто двадцать три человека.
- А в других корпусах?
Он не отвечает. Поднимается с колен и улыбается с сожалением, будто я пропустил самое главное в жизни.
- Так вот! – продолжает он. Садится на диван и берёт печенье из вазочки. - В следующих играх будет участвовать твой отец.
У меня чуть челюсть не отвалилась. Смотрю на него и не могу понять, серьезно ли он говорит? Получается, он знает, что в лагерь попал и мой отец. И то, что отец будет участвовать в играх…
- Зачем ты говоришь мне это? – смотрю сквозь него, чувствую, как наворачиваются слёзы.
- Твой отец – плохой человек. Он умрёт.
Эти слова Костя произносит с ненавистью в голосе. Он ненавидит моего отца.
- Что он сделал тебе?
Блядь, да ведь это и не важно! Это мой отец! Он собирается убить человека, который растил меня!
- Мне – ничего, - Костя пожимает плечами и косится на меня. – И всё же он умрёт. У тебя будет время попрощаться с ним.
Подскакиваю с кровати, подбегаю к дивану и встаю на колени перед Костей. У меня нет слов. Я не знаю, как и что сделать, чтобы предотвратить смерть папы. Я должен… Что я должен сделать? Умолять его?
Я уже реву, шмыгаю носом и, стоя перед Костей, опускаю глаза.
- Я прошу тебя, не нужно. Я…
- Даже не пытайся. Это уже решено.
- Умоляю тебя, сжалься над ним. Не убивай его, не делай этого!
Утыкаюсь лицом ему в колени, реву в голос, не могу остановиться. Этого не может быть! Так не должно быть!
- Артём, - он произносит моё имя. Из его уст оно звучит странно мягко. – Это уже решено.
Он подаётся вперёд, пальцами цепляет мой подбородок и смотрит в глаза.
- Не унижайся, - говорит он. От этих слов чувствую себя ещё поганее.
- Зачем сказал тогда? – поражаюсь этому спокойствию. – Лучше бы молчал, не говорил ничего! Ты… Ты – циничный ублюдок! Я ненавижу тебя! – кричу на него, выплёвываю эти слова ему в лицо.
- Это неважно.
- Это важно! Это, блядь, важно…
Сажусь на пол, продолжаю всхлипывать. Стараюсь остановить рыдания. Надо быть сильным. Надо помочь отцу, рёвом своим ничего не добьюсь.
- У вас будет полчаса на то, чтобы попрощаться.
- Полчаса? – вытираю глаза и вновь поворачиваюсь к Косте. – Почему мало так? Где он?
- Он в своей камере.
- Так в чём проблемы, я не понимаю…
- Проблема в том, что ты останешься у меня на эти дни.
