— Что? Им нужно уединение. Ведь это такой интимный момент.
— Думаю, ты просто должен дать мне умереть, — сказал Саймон.
— Заткнись, — сказал Алек, отталкивая его к стене пещеры. Он задумчиво оглядел Саймона. — Это обязательно должна быть моя шея?
— Нет, — сказал Саймон, чувствуя, будто бродит в причудливом сне. — Запястья тоже подойдут.
Алек начал закатывать рукава свитера. Его рука была голой и бледной, за исключением тех мест, где были знаки и Саймон мог видеть вены под кожей. Вопреки себе он почувствовал укол голода, оживленного его истощением: он мог чувствовать кровь, мягкую и соленую, богатую запахом дневного света. Кровь сумеречных охотников, как у Иззи. Он провел языком по верхним зубам и был немного удивлен, почувстовав свои плотные и острые клыки.
— Я просто хочу, чтобы ты знал, — сказал Алек, когда подал запястье, — что я понимаю — для вас, вампиров, кормление иногда равно сексуальному времяпрепровождению.
Глаза Саймона расширились.
— Моя сестра, возможно, рассказала мне больше, чем я хотел знать, — признался Алек. — В любом случае, суть в том, что ты не привлекаешь меня даже в малейшей степени.
— Верно, — сказал Саймон и взял Алека за руку. Он пытался сделать это по-братски, что не совсем получилось. Ему пришлось перевернуть руку Алека внутренней стороной, чтобы обнажить уязвимую часть запястья.
— Что ж, ты тоже меня не возбуждаешь, так что думаю мы квиты. Хотя, если ты мог притворяться в течение пяти лет…
— Нет, не мог, — сказал Алек. — Я ненавижу, когда гетеросексуальные парни думают, что все Геи тянуться к ним. Я увлекаюсь каждым парнем не больше, чем вы увлекаетесь каждой девчёнкою.
Саймон глубоко и тяжело вздохнул. Всегда странно чувствовать, дышать, когда ты не нуждаешься в этом, но это успокаивает.
— Алек, — он сказал. — Остынь. Я не думаю, что ты любишь меня. На самом деле, большую часть времени я думаю, что ты ненавидишь меня.
Алек остановился.
— Я не ненавижу тебя. Почему я должен тебя ненавидеть?
Потому что я нежить? Потому что я вампир и я люблю твою сестру. а ты думаешь, что она слишком хороша для меня?
— Ты думаешь? — сказал Алек, но это было без злобы; после он немного улыбнулся, это Лайтвудовская улыбка, которая осветила его лицо заставила Саймона подумать об Иззи. — Она моя младшая сестра. Я думаю, что она слишком хороша для каждого. Но ты — ты х о р о ш и й человек, Саймон. Независимо от того, что ты вампир. Ты верный и умный и ты — ты делаешь Изабель счастливой. Я не знаю почему, но ты делаешь. Я знаю, я не понравился тебе, когда мы встретились. Но это изменилось. И я вряд ли бы осудил сестру за то, что она встречается с нежитью.
Саймон стоял совершенно неподвижно. Алек нормально относился к магам, полагал он. Это было и так понятно. Маги были рождены такими какими являлись на самом деле. Алек был самым консервативным из детей семейства Лайтвуд, он небыл любителем хаоса или риска как Джейс и Изабель, и Саймон всегда ощущал это в нем, ощущал, то, что вампир был человеком трансформированным во что-то неправильное.
— Ты бы не согласился стать вампиром, — произнёс Саймон. — Даже ради того, чтобы быть с Магнусом вечно. Правда? Ты не хотел жить вечно, но ты хотел отнять его бессмертие. Вот почему он порвал с тобой.
Алек вздрогнул.
— Нет, — сказал он. — Нет, я не хотел бы быть вампиром.
— Таким образом, ты думаешь, что я хуже тебя, — сказал Саймон.
Голос Алека дрогнул. «Я пытаюсь»- сказал он, и Саймон почувствовал насколько Алек хотел, чтобы так и было, может быть, даже больше, чем есть на самом деле. Даже если Саймон бы и не был вампиром, он остается примитивным, хоть и чуть меньше. Он чувствовал как пульсирует кровь Алека в запястье, которое он держал. Давай, — сказал Алек на выдохе, словно в ожидании агонии- Просто сделай это.
— Готовься, — сказал Саймон и поднял запястье Алека ко рту. Несмотря на напряженность в их отношениях, его тело — голодное и истощенное — ответило. Он увидел как глаза Алека потемнели от удивления и страха. Голод распространился как пожар по телу Саймона и он, будто говорил из глубины, пытаясь сказать что-то человеческое Алеку.
Он надеялся, что его было достаточно точно слышно и понятно даже из-за его клыков.
— Мне жаль насчет Магнуса.
— Мне тоже. А теперь, кусай. — сказал Алек и Саймон укусил, его клыки быстро и чисто проткнули кожу, кровь хлынула ему в горло. Он слышал вздох Алека и Саймон невольно крепче схватил его, будто Алек пытался вырваться. Но Алек даже не пытался. Саймон слышал его дикое сердцебиение, которое стучало по всем венам, словно звон колоколов.
Наряду с кровью Алека, Саймон мог чувствовать металлический вкус страха, искры боли и горячее пламя чего-то еще, чего-то, что он попробовал впервые, когда пил кровь Джейса на грязном металлическом полу корабля Валентина. Может быть, все Сумеречные охотники желают смерти, в конце концов.
