Находясь со школьным товарищем в кафе, не собираясь ходить вокруг да около, Андрей еще раз принял попытку вовлечь товарища в круг своих последователей протестного движения:
– Завтра из-за этой Стены я устраиваю шествие и митинг. Пойдешь с нами? Уже тысяч двадцать собирается выходить к стенам мэрии.
– Да где же вы набрали столько народа? Женщин и пенсионеров тоже собираете? – Удивился Павел. Он выждал несколько секунд молчаливого взгляда товарища, пока Андрей не ответил.
– Мы же не тут в периферии собираемся у здания администрации. Я же сказал, что у мэрии – это мы к столичной мэрии шествие устраиваем. Пока Стены нет, и еще не ввели ограничения на въезд в Столицу, мы со всех городов стянемся показать свое возмущение.
– Подожди, дай собраться мыслями. – Павел выпустил клубок дыма. – Правильно ли я понимаю, что вы хотите собрать тысячи людей на несанкционированное шествие, помня, что после того, как протесты стали запрещены в пределах Столицы, любые подобные мероприятия всевозможными способами пресекались бойцами спецгвардии полиции? Ты же помнишь, что сотни людей с переломами попали в больницы после Бойни у вокзала? Не прошло и пятнадцати минут от начала, как «космонавты» приступили к мясорубке. И штрафы за участие никому даже не впаяли – понимали, что забинтованных и загипсованных нарушителей закона как-то не комильфо выставлять на скамье подсудимых. Считаешь, оно того стоит? И это ради протеста, что Столицу решили обнести забором?
– Паша, я удивляюсь. Тебя это разве не оскорбляет? Разве эти диктаторы не говорят: «Вы там внизу наши крохи подбираете, а мы здесь жируем, кидая вам объедки с нашего барского стола. Не забудьте сказать «спасибо». И ссали мы на вас с высокой колокольни – даже видеть не хотим». Они же показывают этим, как ты сказал, забором, что правящая элита должна жить отдельно от нас, плебеев. Не хотят они видеть курьера, который только привез им на дом доставку продуктов, рядом с собой где-либо в повседневной жизни.
– Это я удивляюсь тебе, Дрон, что только сейчас запах их мочи ты учуял на своей голове. Думал, после эпидемии они этого не сделают? Конечно же, им тогда понравилось, что мы сидели по домам, и нас видно не было.
– Хорошая репетиция была. Жаль, мы тогда не понимали, к чему это может привести.
– Да. Тогда они отточили навыки изоляции. А ссать они на нас начали еще с того времени, как выселили нас сюда, в Богом забытый край. В центре живет элита, в бывших спальных районах – ресурс набивания их карманов и обслуживающий персонал, а мы, кто им нужен как корове пятая нога, здесь – в этом дерьме! – Павел сам не заметил, как начал говорить на повышенном тоне.
– А что ты предлагаешь?! – Андрей пытался сохранять спокойствие.
– Уж точно не кидать людей под дубинки! – ответ Павла прозвучал со злостью. – Несколько лет назад эти типа оппозиционерские лидеры говорили тоже самое, что и ты сейчас, что надо отстаивать свободу. И вот он результат – лучше не стало, даже – хуже.
– Нас считают быдлом, с нашим мнением не хотят считаться, власть что хочет, то и творит. Поэтому мы и должны собраться и выразить свое мнение. Пусть это и будет считаться незаконной акцией. Мы хотим другим людям показать, что не надо бояться. Завтра выйдет десять тысяч, а в следующий раз двадцать, потом сто, а потом у этих мудаков наверху и армии не хватит, чтобы усмирить толпу, и тогда мы камень на камне эту Стену не оставим. Придет момент, что всем надоест видеть избитыми своих соседей, друзей, родственников. И тогда выйдут все, и закат сегодняшнего правительства станет нашим рассветом!
– Прости меня, но это миф. Такого не будет. Кажется, ты «Вендетту» пересмотрел. Они скорее зальют улицы кровью, чем лишаться свои теплых мест.
