— Я здесь набросал кое‑какие детали, в том числе из собственных идей, но вы не обязаны им следовать. Мне нужно не то, что окажется ближе к моим предположениям, а то, что, по‑вашему, с большей вероятностью заработает. Там же и контракт, разумеется. Если что‑то не понравится, дайте просмотреть вашей юридической экспертной системе. Я достаточно гибок.
— Спасибо.
Дарэм встал.
— Извините, что вынужден закончить разговор, но, боюсь, меня ожидает ещё одна встреча. Прошу вас, прочитайте заметки, как следует всё обдумайте. И позвоните мне, когда примете решение.
После его ухода Мария осталась сидеть за столиком, разглядывая чёрный пластмассовый прямоугольник у себя на ладони и пытаясь найти в случившемся какой‑то смысл.
Бэббидж разработал свою «Аналитическую машину», не имея реальных шансов, что она будет построена при его жизни. Энтузиасты космических путешествий проектировали межзвёздные корабли вплоть до последнего болта и гайки с 1960‑х годов. Апологеты терраформирования не прекращают исследования, стремясь приблизить к реальности свои проекты, хотя воплощения в жизнь те не увидят ещё лет сто, а то и больше.
И если Дарэм, который даже ни разу не работал в «Автоверсуме», видит бесконечно более величественную панораму отдалённых возможностей, чем она, то, быть может, ей недостаёт перспективы, она слишком погружена в мелочные неполадки, чтобы разглядеть то же самое…
Только вот речь идёт не об
И вообще, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Контракт — мечта любого маньяка «Автоверсума». Но с какой стати Дарэму ей лгать, если только речь не идёт о каком‑то бессовестном и хитром надувательстве?
Мария сунула чип в карман и вышла из кафе, не зная толком, испытывает она скептицизм и недоверие или восторг и… чувство вины. Вины, потому что Дарэм, если его предложение без подвоха, и он в самом деле собирается заплатить ей живые деньги за это величественное и бессмысленное предприятие, наверняка малость не в себе. И если она возьмётся за эту работу, значит, воспользуется его нездоровьем, станет эксплуатировать его необычное безумие.
Адена Мария впустила нехотя; обычно они встречались у него или на нейтральной территории, но он как раз навещал друга, живущего поблизости, и ей не удалось найти предлог, чтобы от него отделаться. За его спиной она успела заметить красное закатное небо без единого облака, а в открытую дверь ворвались жаркий запах разогретого бетона и гул вечернего транспорта. После семи часов затворничества в комнате за чтением заметок Дарэма о его Эдемском Саде в «Автоверсуме» улица снаружи казалась незнакомой, почти шокирующей, несущей заряд двух миллиардов лет, минувших с момента, когда Земля пребывала в том же состоянии первозданного плодородия и всех странных его последствий.
Мария провела Адена по коридору от входа и зажгла свет в гостиной, пока он пристраивал на лестнице свой велосипед. Когда она находилась дома одна, квартирка совершенно её устраивала, но один лишний человек — и в ней становилось тесно.
Поднявшись к ней, Аден сказал:
— Я слышал про твою мать.
— Откуда? Кто тебе сказал?
— Джо знает одну из твоих двоюродных сестёр. Что живёт в Ньюкасле. Анжела — так вроде бы её зовут.
Он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Мария сказала:
— Раз уж ты пришёл, почему бы тебе не войти как следует?
— Мне очень жаль, — невпопад ответил Аден. — Я могу что‑нибудь сделать?
Мария покачала головой. Она собиралась спросить его, сколько он сможет одолжить, чтобы помочь со сканированием, но пока была не в силах поднять эту тему. Аден невинно спросил бы, уверена ли Франческа, что хочет сканироваться, и разговор скатился бы в спор о праве на выбор естественной смерти. Как будто действительно есть выбор, когда на сканирование всё равно нет денег.
— Я была у неё вчера, — сказала Мария. — Она справляется хорошо. Но я сейчас не хочу говорить об этом.
