Картер откланялся. Повернувшись, он прошёл к выходу через весь зал; эхо его шагов разносилось в гулком пространстве. Пир не поверил, что архитектор в самом деле мог провести здесь пятнадцать минут реального времени, чтобы достичь выхода. Слишком деловой человек. На самом деле за разговором с ними он наверняка одновременно проводил ещё две‑три встречи с Копиями, то включаясь в беседу, то исчезая и оставляя вместо себя маску, придававшую лицу живую мимику.
— Что может произойти в худшем случае? — заметила Кейт. — Пусть Дарэм мошенник, пусть город фикция, что мы теряем? Всё, что мы можем купить за деньги, это КваКСы, а ведь ты был уверен, что не имеет значения, насколько медленно мы живём.
Пир нахмурился, всё ещё глядя на дверь, через которую вышел Картер, и с удивлением замечая, что ему не хочется отводить взгляд. Эта дверь ничего для него не значила. Он сказал:
— Наполовину секрет в том, что мы крадём возможность туда попасть. Или подкупаем Картера, чтобы он украл её для нас. Пробраться зайцем на корабль, плывущий в никуда, — это слишком… недостойно.
— Ты мог сделать так, чтобы тебе было всё равно.
— Не хочу. Я не прикидываюсь человеком, но всё‑таки у меня есть… личностный стержень. И я не хочу спокойствия. Спокойствие — это смерть.
— На небоскрёбе…
— На небоскрёбе я просто избавляюсь от всего, что отвлекает. И это состояние ограничено всего одним контекстом. Выныривая оттуда, я сохраняю свои цели, — Пир повернулся к Кейт, протянул руку и провёл пальцами по её щеке. — Ты ведь тоже можешь
Кейт оставила тело, которого он касался, на месте, но при этом сделала шаг назад в другом, точно таком же. Пир уронил руку вдоль тела.
— Когда стану частью этого города миллиардеров, — сказала Кейт, — я охотно забуду о внешнем мире. Когда все эти деньги и влияние будут гарантировать моё выживание.
— Ты хочешь сказать, что этого хватит, чтобы тебя удовлетворить, или что примешь сознательное решение стать удовлетворённой?
Кейт загадочно улыбнулась, и Пир тут же принял сознательное решение быть растроганным этой улыбкой. Она ответила:
— Пока не знаю. Придётся тебе подождать и посмотреть.
Пир смолчал. Он понимал, что, вопреки сомнениям, почти наверняка последует за ней, и не просто ради потрясения, которое принесёт создание второй версии, не только для того, чтобы рассеять остатки антропоморфных иллюзий. Правда заключалась в том, что он хотел быть с нею. Со всей. Если он отступит, а она пойдёт вперёд, сознание, что он упустил единственный шанс послать вместе с ней версию самого себя, сведёт его с ума. Он не знал точно, жадность это или страсть, ревность или верность, но знал, что обязан принять участие во всём, что там с ней случится.
Это открытие встревожило его. Пир сделал моментальный снимок своего душевного состояния.
Кейт указала на дверь, ведущую в черновик города. Пир откликнулся:
— Стоит ли беспокоиться? Ещё будет масса времени, чтобы исследовать настоящий.
Кейт странно посмотрела на него.
— Ты не хочешь удовлетворить любопытство? На данный момент, а для того, кто останется, — и навсегда?
Пир это обдумал, но покачал головой.
— Один клон увидит законченный город, другой нет. У обоих будет общее прошлое, в котором они даже не слыхали о таком месте. Клон, остающийся снаружи, который города не увидит, будет строить догадки, на что тот похож. Клон внутри будет строить для себя разные окружения и иногда не вспоминать о городе. А когда будет вспоминать, то иногда будет делать это неправильно. Иногда будет видеть сны о причудливо искажённых версиях увиденного. Все эти моменты я включаю в определение самого себя. Ну и… что здесь может пробудить любопытство?
— Обожаю, когда ты принимаешься читать мне схоластические лекции, — сказала Кейт. Шагнув вперёд, она поцеловала его, а потом, когда он потянулся её обнять, ускользнула ещё в одном теле, оставив его сжимать в объятиях лишь мёртвую оболочку. — Теперь заткнись, и пошли посмотрим.
Пир сомневался, что когда-нибудь точно знал причину своей смерти. Никакое количество мучительных самокопаний, запутанных допросов бывших друзей через видеооткрытки и даже анализ своего последнего сканирования экспертными системами не приблизило его к правде. Слишком велик был разрыв, который требовалось покрыть. Последние четыре года телесной жизни были для него утрачены, и события этого периода напоминали скорее неудачную экскурсию в параллельный мир, чем отрезок жизни, скрытый амнезией.
