В этом я сильно сомневалась, но промолчала. Не все же нужно озвучивать. Зачем проверять на себе как быстро закончится терпенье у дракона. Его Светозарность с самым невозмутимым видом прошлепал вперед. Я отправилась следом. Торчать на краю пропасти в гордом одиночестве не очень-то хотелось, а маскируясь, вполне можно подремать. Ночь же на дворе. Как ни странно, кусты все-таки обнаружились. Довольно чахлые на мой взгляд, но вполне подходили для того, чтобы пара людей, лежа на животе, могла не беспокоится что их заметят со стороны. Особенно в темноте. Где-то впереди виднелись похожие на плотные кучевые облака овцы. Они скорее угадывались в темноте, но этого было вполне достаточно чтобы приглядывать за ними. Наверняка, когда прилетит по их душу дракон, они испугаются, замечутся и мы это заметим даже с такого расстояния. Я мысленно возблагодарила судьбу вообще и дракона в частности (вслух выражать благодарность не стала, а то загордиться) за то, что довольно тепло одета и шанс простыть на остывающей земле минимален. Удобно улеглась на живот и подложила под подбородок кисти рук. Какого же было мое удивление, когда дракон собрался проделать то же самое. Он осторожно распластался на земле, но как ни старался скрыться за жидкой растительностью, его было видно с любой стороны. Подозреваю, что даже если взять тушь, которая, судя по рекламе, делает ваши ресницы тоще на двести процентов и намазать ею ветви кустов, эффект был бы тот же. Прятать драконе за кустами все равно что маскировать танк за кустом пионов: вроде пытались, а толку нет.
Откуда-то из темноты деловито вынырнул лохматый волкодав. Видимо, услышал нашу громкую возню и пришел поинтересоваться, а что это мы тут делаем. Бедная псина, узрев интригующе копошащегося возле кустов огнедышащего ящера, вытаращила глаза, издала странный звук полузадушенной утки, упала на пузо и уползла обратно, жалобно подвывая от ужаса. Проводив овечьего сторожа глазами, я поинтересовалась у его Светозарности, какого рожна он пытается изобразить большой валун, если вполне реально может поменять облик и поместиться за растительностью целиком.
– Превосходное предложение. – Иронично оценил мою озабоченность отвратительного качества маскировкой его Светозарность. – В этом случае, когда дракон прилетит…
– Если прилетит. – Не удержалась от «шпильки» в сторону дракона.
– Как Вам будет угодно. – Ничуть не смутился тот. – Если ящер прилетит за своей поздней трапезой, мне придется быстренько перекинуться обратно, а Вам не просто забраться в седло, не еще и оседлать.
– Как-будто взгромоздиться на дракона простое дело. – Горестно вздохнула я, отчетливо представляя как снова мучительно корячусь чтобы залезть на чешуйчатую спину.
Жалкое надо сказать вышло зрелище. Даже с учетом того, что оно вымышленное.
Я благополучно задремала в процессе ленивого наблюдения за ночной жизнью овец, их пастуха и лохматой собаки пастуха. По большому счету смотреть было совершенно не на что. Чабан соорудил себе что-то вроде шалаша из веток, забрался внутрь и явно отправился на боковую, оставив трудолюбивого, верного собакина бдеть за живностью. Овцы методично жевали траву, пес честно обходил их дозором, зарабатывая себе на хлеб насущный или, что более вероятно, щедрую кашу с потрохами в миске. Скукотища. Скукотища. Скукотища. Только смежила веки, сон навалился и нагло взял в плен организм. Положа руку на сердце, признаюсь: ни секунды не сопротивлялась погружению в царство Морфея. «Да ну, на фиг…» – устало подумала я прежде, чем сознание окончательно перешло в спящий режим. – «Этот гад наверняка не прилетит». Я ошибалась. Гад-таки прилетел.
Непонятно каким образом я умудрилась пропустить начало драконьей атаки. С учетом того, что на пастбище царил невероятный гвалт, не услышать такое мог только глухой, а я на слух никогда не жаловалась. Возможно, спящий мозг воспринимал шум как часть сна, и проснулась я не от шума, а от мощного тычка его Светозарности прямо в мой беззащитный бок. Отлетев метра на три, резко продрала глаза и возмущенно уставилась на агрессора.
– Совсем сдурели?! – Гневно поинтересовалась у наглой драконьей морды.
Благо ящера исполинского размера реально рассмотреть в любой темноте. Врезать бы ему, а не чем. Какая досада.
– Прошу прощения, немного погорячился. – Голосом далеким от раскаянья извинился он.
В ответ хотела было встать в позу, но вместо этого еле успела отпрыгнуть в сторону, как мимо с диким блеяньем и выпученными глазами промчалась овца и, судя по удаляющемуся жуткому «бе-е-е-е», улетела в пропасть. Пока я пораженно таращилась ей в след, гадая, какого собственно лешего животные так поступают, до меня дошло многоголосое блеянье оставшихся овец, какой-то треск и куча непонятных звуков. Я обернулась и увидела, как догорает шалаш овечьего пастуха. Оставалось надеяться, что он успел выскочить до того, как хлипкая на вид, постройка занялась. По пастбищу всклокоченными тенями метались овцы.
– Блин, он что? Курил во сне? – Ошарашено вопросила я, ни к кому, собственно, не обращаясь.
