Впечатлила его автобиография Махатмы Ганди. Освободитель Индии, сторонник ненасилия — сатьяграхи. Сергей, глядя на происходящее в Донбассе, много думал об альтернативном пути истории, о существующих методах борьбы. И самые противоречивые чувства в нем все это вызвало. С одной стороны, «добро должно быть с кулаками», когда на тебя нападают, ты должен защищаться. О какой сатьяграхе (ненасилии) может идти речь здесь, на славной родине героев? Однако Ганди смог освободить Индию от власти вездесущих англосаксов с их многомиллиардными капиталами, сделав ее независимой, без военных действий. Сам при этом погиб, как мученик. Наверное, сатьяграха и мученичество стоят рядом. В христианской традиции Ганди был бы очень большим святым, одним из самых великих. Наверняка. Или освобождение Индии — это просто удачное стечение внешнеполитических обстоятельств? Великобритании после Второй мировой войны было просто не до нее. Можно ли так сказать? А что же тогда ненасильственная борьба Ганди, которую он вел несколько десятков лет? Неужели она неважна? Или все-таки она и была основой, фундаментом? Сергей хорошо понимал, что личность в истории — это краеугольный фактор. Возможно ли было применить сатьяграху в Донбассе? А ведь если задуматься и вспомнить, то все и начиналось с мирных демонстраций. Но что остается, когда по твоему городу начинает лупить артиллерия? Бежать или сражаться. И если вернуться к автобиографии Махатмы Ганди, он ведь тоже принимал участие в бурской войне. Не стрелял, но был медиком. Знал, каково оно на поле боя. Трусом его назвать точно было нельзя.
В общем, много размышлял Литвинов на эту тему в свободное время. Правда, благодаря работе его было мало. Только и делал, что успевал мотаться по разным редакционным заданиям и ходить к Юле.
На выходных он купил для нее много всего — продуктов, пару бутылок пива и роллы. Юля жила небогато, и Сергей относился к ней с жалостью. Она же не замечала ни жалости, ни заботы. Но Литвинову это и не надо было. Он получал удовлетворение от того, что помогал тем, кто нуждался.
Муж Юли бросил ее больше года назад. Виталик нашел богатую любовницу, которая и перетащила его к себе. Он забыл о семье, когда увидел кошелек Маши. Любовница занималась то ли бизнесом, то ли была при власти. Ее двухэтажный дом впечатлил Виталия даже больше, чем первый секс. Он и до войны-то такие просторные комнаты и хороший ремонт видел только по телевизору, а сейчас, в пострадавшем от боев городе, его это особенно впечатлило. Зачем Маше понадобился водитель маршрутки, остается непонятно. Но факт есть факт: Юля осталась одна с маленьким сыном Максимкой, который недавно пошел в садик.
Поскольку Виталик, оказавшийся редкостной тварью, никак не помогал брошенной семье, Сергей чувствовал особую ответственность. Он, будучи тоже, мягко говоря, небогатым, старался хотя бы раз в неделю побаловать продуктами Юлю и ее сына. Мальчишке он иногда покупал недорогие игрушки, чем вызывал у мальца счастливую улыбку. Сама мать, как казалось Литвинову, этого и не замечала. Ребенок ее интересовал в незначительной степени.
Юля открыла дверь, увидела Сергея с пакетами, замахала руками, приглашая войти в квартиру. Все время она куда-то торопилась, была резка и суетлива, что иногда дико его раздражало.
— Привет! Максим, дядя Сережа пришел!
Из комнаты выбежал мальчишка, сначала весь радостный, а потом застеснялся — он ждал, что, может быть, дядя Сережа принес ему подарок. Литвинов заулыбался и вручил мало́му «киндер-сюрприз». Максим радостно запрыгал, быстро съел весь шоколад и достал из пластмассового яйца игрушку. Это был космический корабль, но сделанный грубо, плохо покрашенный и хлипкий на вид.
— Да, в нашем детстве игрушки были лучше, — бросил Сергей.
Отнеся продукты на кухню и сложив их в пустой холодильник, он приготовил все для роллов, налил в бокалы пива и принес ужин в зал. Они смотрели фантастический фильм про Человека-паука. Ели роллы, пили пиво. Малой играл на полу, постоянно пытаясь привлечь к своей игре и взрослых. Юля командным тоном обрывала его, и малыш, расстраиваясь, возвращался в свой маленький детский мирок. Сергей не понимал Юлю, но не вмешивался. Кто он такой, какое имеет право?
Зазвонил ее мобильный телефон. Литвинов напрягся. Он не любил, когда кто-то ей звонил в его присутствии. Так он чувствовал себя еще более чужим, чуждым этой обстановке.
— Да, мам. Хорошо все.
Он прислушивался, делая вид, что смотрит фильм. Она подошла к подоконнику и посмотрела на ночной город.
— У меня Сергей в гостях.
Звук динамика хороший, Литвинов слышал все, что говорила мама Юли.
— Какой Сергей?
— Да знакомый. Я тебе о нем не рассказывала.
— Дочь, какой знакомый? Я что-то не пойму. В такое время? Уже вечер.
— Ну и что.
— Ты в своем уме? Ты замужняя женщина! — возмущалась мама в трубку.
— Что ж мне теперь… Виталя же…
— Ничего, доча, еще вернется. Ты меньше на мужиков всяких бросайся, а то Виталий потом тебя назад не примет, скажет, зачем ему такая шалава!
— Мама!
