И все пустились врассыпную: кто обратно в ворота побежал, кто наоборот, подальше от ворот, словно инстинкт самосохранения двигал этими людьми, они не знали, что машина напичкана бомбами, но какое-то внутреннее чутье им подсказывало, что надо бежать оттуда и поскорее. И это было правильно. Обстрелянная машина в одно мгновение от нажатой Кудряшовым кнопки разорвалась на много кусков и скрылась в густом смоге. Взрыв был такой силы, что огромный клуб дыма и пыли черным грибом взлетел вверх, а ударная волна невидимой окружностью пронеслась до самого леса, пригибая кусты с травой и раскачивая ветки деревьев. Мертвечина со всех сторон теперь стремилась сюда.
– Василий, готовься! – прозвучал голос главаря.
От взорвавшегося фургона ничего не осталось, кроме мелких горящих обломков, раскиданных на сотни метров. Крепкие ворота, состоящие из двух огромных створок, уцелели лишь наполовину. Одну створку выбило, и она, искорёженная, валялась в нескольких метрах от своего прежнего места. Вторая часть ворот изрядно погнулась от взрыва, но осталась на месте – вход был открыт. Но дымовая завеса густыми клубнями продолжала подниматься верх, скрывая за собой первый оборонительный пункт. Игнатьев посмотрел на парней с висящими за их спинами гранатомётами и кивнул им. Это был знак «готовьтесь». Дым потихоньку развеялся, и сквозь него уже виднелась первая цель.
– Валера, вперед! – приказал Игнатьев.
– Есть! – крикнул гранатомётчик и со своим помощником побежал в присмотренные им заранее кусты, откуда они с напарником расстреляют из гранатомётов оборонительный пункт.
– Минометчики, приготовиться! – скомандовал Василий.
Минометчики начали обстрел базы. Взрывы разносились по всем окрестностям, приманивая еще больше зараженных.
– Я убью тебя! – вдруг вспыхнул Сергей.
Свирепый взгляд Кудряшова заставил одного из наемников ткнуть дуло автомата в щеку парня. Главарь подошел к молодому человеку, посмотрел ему пристально в глаза и произнес:
– Хочешь еще что-то сказать?
Но в ответ было лишь тяжелое дыхание парня, также пристально смотревшего в глаза предводителя наемников, но все же не решавшего излить на него свой гнев из-за уткнувшегося в его лицо дула автомата.
– Вот то-то же! – пробормотал главарь и пошел в сторону наблюдавшего за гранатомётчиками Василия.
– Что там у тебя! – бесцеремонно выхватил он бинокль у стоявшего рядом наемника и посмотрел на дымящуюся от взрыва воронку.
– Гранатометчики готовы, босс!
– Так что вы ждете! Разнести в щепки! В труху их! В дугу согните. Делайте, что хотите, но чтобы духу их там не было! – кричал Иван Павлович, размахивая своей тростью.
Василию дали добро на проведение операции по захвату убежища. Штурм начался.
Первыми начали свою работу гранатомётчики. Точными залпами они начали обстреливать укрепление. Было произведено несколько выстрелов, одна противотанковая граната попала точно в продолговатое окно бетонного сооружения. Внутри раздался взрыв, и оранжевое пламя с черным дымом хлынуло из отверстия. Был ли там кто-то до обстрела или нет, никто не знал. Одно было понятно точно, что после такого выстрела там никого в живых не осталось.
– Хорошее попадание, – комментировал Василий выстрел гранатометчика, внимательно рассматривая горящий дот в бинокль.
Игнатьев разделил отряды на три группы: альфа, вымпел и омега. И руководил ими по рации, как всегда находясь на безопасном от горячего очага расстоянии. Наконец он достал рации и скомандовал:
– Прием! Как слышно?
– Вымпел принимает!
– Альфа слышит!
– Омега на связи, примем! – раздалось в ответ!
– Всем подразделениям! Через минуту. Начинаем штурм. Повторяю, через минуту начинаем штурмовать базу! Очистите путь гранатометчикам для уничтожения второго укрепления, не лезьте на рожон, действуете аккуратно, как планировали. После уничтожения второго укрепления зачистить территорию от повстанцев и ждите дальнейших инструкций. Удачи бойцы!
Через минуту командиры повели свои отряды на штурм. Началась перестрелка. Время от времени наблюдавшие за самым безобразным действием, которое только может случиться между людьми – войной, ловили взглядами святящиеся пули, нужные для обозначения противника на поле боя. Человек всегда был жесток и коварен, и проявляется это коварство тогда, когда он сталкивается с дефицитом чего-то. Но здесь, казалось бы, у двух сторон была еда и вода. Для чего они бились? Почему бы повстанцам не пустить жестокого главаря и его людей в убежище? Они же не знали, какой он? Они решили сражаться за кусок огражденной земли, которую посчитали безопасной для их новой колонии. Такими мелкими стычками и началось глобальное разделение мира между новыми кланами.
