Город потерянных душ полностью

– Это был не он, – произнесла Клэри самым тихим, убийственным голосом, на который только была способна. – Думаешь, я была бы с парнем, который мне угрожал, даже если бы сильно любила его? Может, ты слишком долго прожила среди простых смертных, так я напомню – магия существует. Человек, причинивший мне боль, был не Джейс, а демон в его обличье. И тот, кого мы ищем сейчас, тоже не Джейс. Но если он умрет…

– Джейса не вернуть, – проговорил Алек.

– Шансов почти нет, – согласилась Джослин. – Клэри, посмотри правде в глаза! Ты думала, вы с Джейсом брат и сестра! Ты все поставила на карту, чтобы его спасти, а в результате Высший Демон воспользовался им, чтобы добраться до тебя! Когда ты уже поймешь, что вам не судьба быть вместе?

Клэри отшатнулась, словно мать ее ударила. Брат Захария стоял неподвижно, как статуя, как будто не слышал криков. Магнус и Алек смотрели на них во все глаза; Джослин раскраснелась, и взгляд ее искрился гневом. Клэри молча, чтобы не сказать лишнего, развернулась, добрела до гостевой спальни Магнуса и захлопнула за собой дверь.

– А вот и я, – сказал Саймон. В саду на крыше завывал холодный ветер, и Саймон засунул руки в карманы джинсов. Он не мерз, скорее сделал это по привычке.

– Я пришел, – повысив он голос, – где ты?

Оранжерею на крыше отеля Гринвич на зиму закрывали, поэтому здесь было безлюдно. Здесь все было оформлено в английском стиле: аккуратно подстриженный бонсай, изящно расставленная мебель из стекла и ротанга, китайские зонтики, трепетавшие на суровом ветру. Голая изгородь, обычно увитая розами, оплетала стены крыши как паутина, а над стенами мерцали огни даунтауна[11].

– Я здесь, – раздался голос, и от плетеного кресла отделилась стройная тень. – Я уже не думал, что ты придешь, Дневной.

– Рафаэль, – Саймон двинулся вперед по деревянному настилу между цветочными клумбами и отделанными горным хрусталем искусственными прудиками. – Я и сам не думал.

Приблизившись к вампиру, Саймон смог его разглядеть. На нем был черный костюм с закрученными рукавами и сверкающими запонками в форме цепей. Лицо Рафаэля было ангельским, но взгляд ледяной.

– Когда тебя, Льюис, вызывает глава вампиров Манхэттена, ты обязан явиться.

– А если нет, что ты сделаешь? Вобьешь в меня осиный кол? – Саймон раскинул руки. – Давай, попробуй. Делай, что хочешь. Ни в чем себе не отказывай.

– Dios[12], какой же ты зануда, – сказал Рафаэль. За ним, у стены, блестел мотоцикл, на котором он приехал.

Саймон опустил руки.

– Это ты меня позвал.

– У меня к тебе предложение, – пояснил Рафаэль. – Деловое.

– Да что ты. У вас в отеле рук не хватает?

– Мне нужен телохранитель.

Саймон смерил его взглядом.

– Ты что, «Телохранителя»[13] пересмотрел? Не надейся, что я влюблюсь в тебя и буду носить на мускулистых руках.

Рафаэль в ответ закатил глаза.

– А если ты будешь молчать при исполнении своих обязанностей, я доплачу.

Саймон уставился на него.

– Ты что… серьезно?

– Стал бы я с тобой встречаться, если бы не серьезно. Нашел бы компанию поприятнее, – Рафаэль сел обратно в кресло. – Камилла Белькур на свободе и в Нью-Йорке. Сумеречные охотники с головой ушли в эту заварушку с сыном Валентина, и следить за Камиллой не станут. А для меня она представляет серьезную угрозу, хочет вернуть Манхэттенский клан под свой контроль. Большинство его членов мне верны. Так что самый простой способ для нее подняться на верх – убить меня.

– Допустим, – медленно проговорил Саймон. – Но при чем тут я?

– Ты Дневной, и можешь защитить меня днем, когда наши братья беспомощны. И на тебе Метка Каина. Если ты встанешь между нами, Камилла не решится нанести удар.

– Все это так, но я отказываюсь.

Рафаэль расстроился.

– Но почему?

– Ты что, издеваешься? – взорвался Саймон. – С тех самых пор, как я стал вампиром, ты ничего для меня не сделал! Наоборот, из шкуры вон лез, чтобы превратить мою жизнь в кошмар, а меня прикончить! Так что, выражаясь по-вампирски, с превеликим удовольствием довожу до Вашего сведения, мой сир… иди ты нафиг.

– Наживать в моем лице врага неблагоразумно, Дневной. Как друзья мы…

Саймон рассмеялся.

– Погоди, ты сказал: Друзья? Ты это называешь дружбой?

Рафаэль обнажил клыки, и Саймон понял, он и впрямь очень зол.

– Я знаю, почему ты мне отказываешь, Дневной, дело не в обиде, которую ты сейчас пытаешься изобразить. Ты так много общаешься с Сумеречными охотниками, что возомнил себя одним из них. Тебя часто видели в их компании. Вместо того, чтобы охотиться – как положено вампиру – ты проводишь ночи с дочерью Валентина, а живешь – под одной крышей с оборотнем. Ты нас позоришь.

– Интересно, ты всегда так делаешь деловые предложения?

– Определись, кто ты: вампир или Сумеречный охотник, – оскалился Рафаэль.

– Ну, если надо выбирать, предпочитаю быть Сумеречным охотником. Исходя из моего опыта, вампиры сосут. Извини, ничего личного.

Рафаэль поднялся.

– Ты совершаешь очень серьезную ошибку.

– Я уже сказал, что…

Вампир прервал Саймона взмахом руки.