Енох пошевелился под мантией.
«
– Это не из-за Джейса, – сказала Мариза и обошла стол, цокая каблуками по каменному полу библиотеки. – Речь идет о совершенно иных вопросах.
Она посмотрела себе под ноги. На пол, там, где отродясь не было никаких ковров, был небрежно брошен коврик. Он лежал не ровно, а неровной складчатой кучей, и скрывал изящный мозаичный орнамент, изображавший Чашу, Меч и Ангела. Мариза наклонилась, взялась за угол коврика и отдернула его прочь.
Безмолвные Братья, естественно, не ахнули; они не могли издавать никаких звуков. Но разум Маризы заполнила какофония – психическое эхо шока и ужаса. Брат Енох отступил на шаг назад, а Брат Захария поднес к лицу длиннопалую руку – словно мог защитить уничтоженные глаза от зрелища, которое ему открылось.
– Утром этого здесь не было, – сказала Мариза. – Но когда я вернулась днем, оно уже меня дожидалось.
На первый взгляд ей показалось, что в библиотеку влетела какая-то большая птица – и погибла, скорее всего, сломав себе шею о какое-то из высоких окон. Но когда Мариза подошла ближе, на нее снизошло понимание того, что же перед ней на самом деле. Она не сказала ни слова ни о животном ужасе и отчаянии, которые пронзили ее, как стрелой, ни о том, как, пошатываясь, отошла к окну и как ее вывернуло наизнанку, стоило ей только осознать, на что именно она смотрит.
Пара белых крыльев – не совсем, строго говоря, белых, но на глазах переливавшихся меняющимися и вспыхивающими цветами: бледное серебро, мазки лилового и темно-синего, каждое перышко обведено золотом. А в основании, у корней – уродливый комок вырванных костей и сухожилий. Крылья ангела – отсеченные у ангела заживо. Пол был весь залит ангельским ихором цвета жидкого золота.
На крыльях лежал сложенный листок бумаги, адресованный Институту Нью-Йорка. Плеснув водой в лицо, Мариза взяла его и прочитала. Письмо оказалось коротким – всего одно предложение – а имя в подписи было выведено почерком, показавшимся ей странно знакомым: ведь в нем было эхо писем Валентина, цветистых контуров его букв, сильной, уверенной руки. Но имя в письме принадлежало не Валентину. А его сыну.
Теперь она протянула письмо Брату Захарии. Тот принял его и открыл, читая – как прочла она – единственное древнегреческое слово, изящно выведенное вверху страницы.
Заклинание Магнуса на латыни, которое призывает Азазеля и начинается с «Quod tumeraris: per Jehovam, Gehennam…», взято из «Трагической истории доктора Фаустуса» Кристофера Марлоу.
Фрагменты баллады, которую Магнус слушает в машине, взяты из «Увы, не найти мне забавы» Элки Клоук с разрешения автора. elkacloke.com
На футболку «Я ЯВНО ПРИНИМАЛ ПЛОХИЕ РЕШЕНИЯ» меня вдохновил комикс моего друга Джефа Жака с questionablecontent.net. Такие футболки можно приобрести на сайте topatoco.com. Идея «Магического джентльмена-любовника» также принадлежит Джефу.
Как и всегда, я должна поблагодарить свою семью: моего мужа Джоша; моих маму и папу, а также Джима Хилла и Кейт Коннор; Мелани, Джонатана и Хелен Льюис; Флоренс и Джойса. Огромное спасибо первым читателям и критикам Холли Блэк, Саре Риз Бреннан, Делии Шерман, Гэвину Гранту, Келли Линк, Эллен Кашнер и Саре Смит. Особой благодарности заслуживают Холли, Сара и Морин Джонсон, Робин Вассерман, Кристи Жак и Паоло Бачигалупи, которые помогали мне планировать сцены. Морин, Робин, Холли, Сара, я всегда могу вам выплакаться – вы просто звезды. Спасибо Мартанж за помощью с переводами на французский и моим индонезийским поклонникам за то, что в чем Магнус признается Алеку. Уэйн Миллер, как всегда, помог с переводами на латынь, а Аспазия Диафа и Рэйчел Кори внесли дополнительную лепту с древнегреческим. Бесценна была помощь моего агента, Барри Гольдблатта, моего редактора, Карен Войтылы и ее соучастницы Эмили Фабр. Спасибо Клиффу Нильсону и Расселлу Гордону за прекрасную обложку и команде «Саймон, Шустер и Уокер Букс» за свершение всего остального волшебства.
«Город Потерянных Душ» был написан в программе Scrivener в городе Гульте, Франция.
