Вокруг не было ничего. Мы были, словно, окутаны белоснежными простынями. Крис стоял, напротив. Он выглядел так, как выглядел, когда я встретила его впервые. Его волосы были растрепаны, но это придавало ему особого обаяния. Он больше не напоминал дикого зверя, а скорее маленького лучезарного ребенка. Его улыбка, его улыбка… Он казался таким чистым. Я все так же, как раньше смотрела на него влюбленными глазами.
-Почему мы здесь?
-Нам нужно вспомнить все вместе. Нам нужно попрощаться, Эльвери.
За долю секунды в голове появлялись обрывки воспоминаний. Слезы катились по щекам.
-Я хочу, что б ты жила. Мы были вместе слишком долго для простых смертных. Я сохраню тебя для себя, а ты сохрани меня где-то в сердце. Умирать было не страшно, страшно было расставаться. С тобой.
-Крис…
-Тебя ждет светлое будущее. Я не могу попросить тебя помнить обо мне, но могу попросить не забывать меня.
-Почему никто не сказал, что это больно? Больно терять тебя вот так.
-Я лишил тебя выбора. Ты знала об этом? – я отрицательно покачала головой. – Я не мог позволить тебе выбирать между жизнью и смертью. Если бы ты выбрала меня, то сию же секунду умерла.
-Тогда кого же я выбрала?
В этой пустоте появился проектор, который проигрывал что-то бесконечное. Все это было уму непостижимо. Я смотрела на белую ткань, которая просто парила в воздухе и отображала содержимое пленки.
Глаза. Красивые синие глаза. Аккуратно уложенные волосы. Улыбка.
-Почему, Крис?
Это был Аэрон. Необычайно красивый, восхитительный и добрый Аэрон был на той самой бесконечной пленке. Крис смотрел на это все, сложа руки. Я знала, что его взгляд задержан на мне. Мне было так грустно и одиноко в одночасье. Я не хотела прощаться с ним. Вот сейчас я понимала, как глупо вела себя с ним, говоря об Аэроне.
-Неужели, это конец?
-Для тебя это только начало. Я всегда любил тебя, Эль, всегда. Я люблю тебя до тех самых пор, пока ты сама этого хочешь. Хотя, и даже если ты этого не будешь хотеть, буду любить, и где-то в белоснежном доме у моря, я всегда буду ждать тебя.
-Как можно отпустить тебя? – я коснулась рукой его щеки.
Крис на пару секунд закрыл глаза, и накрыл мою ладонь своей ладонью. Заиграла Elisa – Dancing, и он пригласил меня на танец. Под ногами я почувствовала песок.
-Станцуй со мной в последний раз.
-С удовольствием.
Мы танцевали, пока солнце медленно заходило куда-то за бескрайние просторы моря. Я пыталась понять, что чувствую. В тот момент, казалось, это время никогда не закончится. Он заставил меня вспомнить не просто его, а то, что я чувствовала когда-то. Вот так во мне хранились прежние чувства и зарождалось что-то новое.
-Проснись, Эль. Проснись.
-Ма-мама?
По моим щекам катились слезы. В одну секунду умерло все. Я поняла это, я поняла, что проснулась. И вот сейчас, лежа в кровати под теплым одеялом, я чувствовала себя такой пустой и разбитой.
-Мама, - шепотом сказала я, - Крис…
Она не могла ничего ответить, мама плакала, но на ее лице было счастье. Ей приходилось каждый день видеть полумертвое тело дочери, очевидно, что она счастлива. Как быть с теми, кто остался там? На самом деле, я ведь не узнала, что стало с Аэроном. Я чувствовала, что это был не просто сон и надеялась, что он жив.
-Что со мной случилось?
-Я не знаю, милая, - мама обнимала меня.
Я с трудом подняла руку, что б коснуться ее лица. Холодные соленые капли касались кончиков моих пальцев. Она бы не поверила, начни я рассказывать про странный сон мама ведь даже не знала, что со мной случилось, да я, если честно, и сама то не знала. Помню, что сбежала и жила далеко от дома. Болезнь понемногу отступила, а потом настигла меня врасплох.
-Где Крис?
-Может, ты хочешь есть?
-Где Крис, мама? Где он похоронен?
-Откуда ты знаешь, Эль? Я очень упорно задавала этот вопрос Вие, но она так и не ответила. Мне даже, казалось, что он жив, но однажды она прислала мне письмо перед переездом. Письмо в письме, я бы сказала, - мама рассмеялась. – Виа хотела, что б, когда ты очнешься, а она верила, что ты однажды откроешь глаза, я передала тебе последнюю волю умершего. Крис завещал тебе дом у моря. Помнишь тот большой белый дом?
-Я видела его, Мама.
