— Да! Да! Мне это кажется смешным! — крикнул я и, повернувшись к остальным, скомандовал: — Все! Друзья, представление окончено! Все по своим делам!..
Хозяин, суетливо потирая руки, которые от нарукавников казались неестественно толстыми и короткими, спросил:
— Пройдете в комнату?
За столом сидела заплаканная женщина и смазливая черненькая девица.
— Расскажите, пожалуйста, что вы об этом думаете, — предложил я хозяину. — Кстати, как ваша фамилия?
— Селиванов… Евгений Михайлович… — растерянно сказал хозяин. — А это жена моя… Мария Федоровна… и дочь… Вера…
Он очень волновался, ерзал, сильно потел, он двоился, четверился, множился у меня на глазах, как плохо отфокусированное изображение в телевизоре. При этом он буквально истекал крупными каплями пота, я боялся, как бы он вовсе не истаял, превратившись в призрак, от которого останутся на столе лишь черные сатиновые нарукавники.
Он мне почему-то был очень симпатичен из-за этих нарукавников — их ведь никто теперь и не носит, совсем затюкали, засмеяли, зашутили их. Они вроде и не нужны никому — все живут хорошо, рукавов не жалко.
А ему нужны — в углу стоял освещенный перевернутой настольной лампой чертежный станок, кульман, с недоконченным листом. Пузырек с тушью открыт, сохнет чернота в рейсфедере. Это в первом часу ночи-то.
Взрослая дочь, много расходов. Сапоги замшевые нужны — значит, пока нарукавники…
— Евгений Михайлович, а телефон у вас есть?
— В коридоре… с него, собственно… все началось.
— Ну-ну, рассказывайте… — поторопил я его.
— Кто-то повадился звонить… и днем, как говорится… и ночью. Позвонят — и молчат, дышат в трубку, и все…
— Когда?
— Да несколько дней уже… А сегодня — просто непрерывно…
— Вы кого-нибудь подозреваете?
На лысине Селиванова вновь сверкнули гроздья прозрачных капель, он молча пожал плечами, и, невольно копируя его, такой же жест сделала Мария Федоровна. Я быстро посмотрел на Веру, которая сидела понурившись:
— А вы?
В коридоре раздался резкий телефонный звонок. Вера невольно вздрогнула.
— Подойдите! Быстренько! Но трубку первая не кладите…
Вера вышла в коридор, за ней я и ее родители, которые с большим интересом, словно на невидаль какую, смотрели на собственный телефон. Вера взяла трубку, сказала тихо:
— Алло… алло… — повернулась ко мне, собираясь сказать что-то. Но я торопливо прижал палец к губам, запрещая ей обращаться ко мне, и показал жестом, чтобы она продолжала вопросы по телефону. — Алло… алло… — тихо повторяла она.
Но… безрезультатно. Я нажал рычаг аппарата, потом решительно сказал хозяину:
— Евгений Михайлович… Я вас прошу, оставьте нас на минутку…
Муж с женой, опять одинаково пожав плечами, удалились в комнату. Я еще несколько мгновений смотрел на девушку, потом спросил:
— Кто это?
Девушка молча покачала головой.
— Ну-ну, давайте, Верочка… давайте… Я же вижу — вы знаете! Быстренько говорите!
Молчание.
— Ну хорошо! Я вам сам скажу! Это ваш любимый молодой человек, с которым вы поссорились, но из гордости не хотите звонить ему первая. И он тоже держит марку! Так? Так я говорю?
Вера снова покачала головой.
— А как? Слышите, Вера, мне это начинает надоедать!
Мягкое, слабовольное лицо девушки поплыло слезами.
— Мне стыдно… — бормочет, всхлипывая она. — Никакой он не любимый… Требует, чтобы я с ним встречалась… А я не хочу… Вот он и…
— Понял, — удовлетворенно кивнул я. — Значит, слушайте меня внимательно. Будем ждать его звонка. Когда позвонит, вы спросите: «Это ты?…» Как его зовут, кстати?
— Слава…
— Ага. Значит: «Это ты, Слава? Ну не молчи… Скажи что-нибудь…» Если ответит — разговаривайте с ним сколько сможете… Если не ответит — говорите сами все что в голову взбредет, только подержите его на проводе… Ясно?
Вера кивнула.
Я торопливо набрал номер:
— Григорий Иваныч? Я, Тихонов. Да-да… Попробуем. Значит, номер здесь… — Я посмотрел на цифры в рамочке аппарата. — Подождем его малость… Ага… Как позвонит, сообщим по рации, а вы уж через Центральную телефонную… Есть…
Положил трубку. В коридор снова вышли родители Веры.
Все ждут, напряженно глядя на телефон, друг на друга. Вера нервно теребит край передника… Звонок. Вера берет трубку…
— Алло… Алло… Слава… — Голос у Веры перехватывает от волнения. — Ну что ты молчишь? Слава…
Я моргнул Задираке, тот вихрем скатился на лестницу.
— Ну, Слава! — просит Вера. — Хорошо, не хочешь говорить — не надо! Но что ж ты меня-то мучаешь…
…Неизвестные преступники, взломав дверь киоска «Союзпечать», совершили кражу 5 руб. разменной монетой и скрылись. Розыск ведет 18-е отделение милиции.
…Женский «телефонный голос» из динамика сообщил: «… из автомата „57-643“ на площади Маяковского, около выхода на Садовую-Триумфальную улицу».
— Спасибо! — дал отбой и через радиоцентр запросил патрульного: — «ПМГ-119», слышали?
