Кериза с минуту колебалась и наконец выпалила:
— Потому что я боюсь! Столько шпионов! Пароль можно узнать по-разному! А Лагос ведь должен был сразу возвращаться, так?
— Да. Мы выступим всеми силами навстречу каравану Герешмуна, как только он минет Тигнико!
— Вот именно! Так как же, как это возможно, что еще неделю назад Лагос был в городе? Гулял, сорил золотом…
— Откуда ты знаешь? — Кадмос заставил себя проявить интерес. Ветер так его разморил, что он даже не пытался протестовать, когда Кериза прикрыла ноги и не позволила продолжать ласки.
— От… от Этибель. Знаешь, моей соседки. Она… ну, любит повеселиться и не слишком дорожит добродетелью! Она мне как раз и говорила, что какой-то Лагос, нумидиец, был с ней очень щедр! И очень страстен как любовник!
— О, верно, какой-нибудь другой! Имена повторяются, — зевнул Кадмос, садясь. — Но, может, уже пойдем, а? Мне еще нужно заняться своими людьми, потому что через пару дней мы выступим за слонами.
Он заставил себя улыбнуться.
— А поскольку и Эонос как раз заканчивает последние галеры, то мы начнем действовать! Уныние и скука нас не одолеют! Не бойся!
— Эонос говорил моему отцу, что ему не хватает гребцов. Хороших рабов найти трудно. Кто был получше, уже в войске, или хозяева их спрятали. А Бомилькар привозит одних женщин!
— О, есть римские пленники! — беззаботно рассмеялся Кадмос. — А будет мало, так я отправлюсь в поход и наловлю! Это крепкие люди, и под кнутом послушные!
Он рассмеялся, что-то вспомнив.
— Знаешь что? Пойдем на невольничий рынок. Бомилькар сегодня показывает новый товар. А Идибаал хочет себе кого-нибудь выбрать!
— Пусть выберет пунийку и женится! — язвительно бросила Кериза.
— А если попадется такая, что уперлась ждать до конца войны? Может, он и прав, когда говорит, что предпочитает невольницу! И то лишь до тех пор, пока она не выучит наш язык. Такая не подслушает и не предаст. Пойдем, посмотрим, выберет ли он себе что-нибудь!
— Выберет! Бомилькар только лучшие зады и привозит! — гневно выкрикнула Кериза. — Какое ему дело до войны и нужд города? На этих простибулах он зарабатывает лучше всего, вот и возит их без конца!
— Это уже другой разговор. Пойдем! Солнце начинает клониться к западу, на рынке сейчас будет людно!
Но они пришли слишком поздно, толпы с рынка уже медленно расходились. Все, что было получше, уже распродали; на помосте стояли лишь две девушки, и вольноотпущенник Бомилькара охрипшим голосом зазывал их купить. Не находя особых достоинств для перечисления, он то гладил обеих невольниц по спинам, то легонько щипал за грудь, расхваливая:
— Покупайте, знатоки! Покупайте, расторопные! Вот понтийка, искусная в шитье, вот девушка из Фракии, отменная садовница! А обе — искуснейшие любовницы! Когда можно любить? Ночью! А значит, не черты лица важны, а тело! Так в один голос твердят все мудрецы, а также греческие и прочие поэты! Лишь тело невольницы имеет значение! А кожи глаже, груди тверже, чем у этих девок, — не найдете! Покупайте их, молодые, чтобы после безумной ночи радостно вставать на работу! Покупайте, старые, ибо лишь с ними вы вернете силы юности! Но не покупайте, женатые, ибо после прелести этих тел собственные жены вам опостылеют! Покупайте! За такую цену вы никогда не получите таких тел!
Кадмос рассмеялся.
— Умеет расхваливать! Даже когда хвалить нечего! Но я не вижу Идибаала! Неужели не пришел?
— Вон он идет! — Кериза отвернулась от помоста, где какой-то кандидат на покупку понтийки серьезно, хоть и плохо скрывая вожделение, исследовал хваленую твердость ее груди и разочарованно кривился. Она заметила высокую фигуру друга Кадмоса и указала на него, когда тот уже сворачивал на угол улицы красильщиков. Они легко догнали его, хотя Идибаал шел довольно быстро, ведя за руку какую-то женщину.
— Эй, ты все-таки что-то купил! Покажи! — задиристо крикнул Кадмос, и Идибаал остановился и обернулся, весело улыбаясь.
— Да, выбрал кое-что! Не скажу вам, сколько заплатил, потому что мне самому стыдно! Вор этот Бомилькар! Его вольноотпущенник уверял, что она девственница, что на римских рынках ноги у нее были бы выбелены в знак того, что продается впервые!
— Это ты сегодня же и проверишь! А если солгал, то разобьешь ему эту его жирную морду! — рассмеялся Кадмос, взглянул на Керизу и, смутившись, быстро отвернулся.
— Из какого она народа? — спросила Кериза, пристально наблюдая за невольницей.
— Марция? Иллирийка. Бомилькар, говорят, купил ее у пиратов.
— И девственница? Эх, дал ты себя надуть! — гоготал Кадмос. — Уже забыл о наших приключениях? Хе-хе!
Но Кериза снова прервала его, не сводя глаз с невольницы.
— Она понимает по-нашему?
— Марция? Нет, откуда! Только на своем да немного по-латыни!
— Ах, вот как? Ну а что ты с ней сделаешь, если она окажется не девственницей? Не думаю, что продавать ее в лупанарий имеет смысл! Лучше до смерти запороть или живьем в масле сварить!