Оба мужчины изумленно посмотрели на обычно кроткую Керизу, предлагавшую столь жестокие кары, да еще и без всякого повода. Ведь за обман, по идее, должен был отвечать продавец, а не невольница. Они, однако, не успели ничего сказать, потому что Кериза обвиняюще и в то же время торжествующе вскинула руку.
— Она понимает по-нашему! Она себя выдала! Побледнела, когда я перечисляла пытки! О, Идибаал, это шпионка!
— Не сходи с ума, Кериза! — Идибаал рассердился. — Ты везде видишь шпионов! Это смешно! Я купил эту девушку на рынке, она стояла нагая на помосте, как и все! Бомилькар выкупил ее у пиратов…
— Если окажется, что она девственница, то это точно шпионка! — с убеждением заявила Кериза.
— Кадмос, ты немного говоришь по-латыни, — прервал ее Идибаал. — Расспроси ее!
— Тебя зовут Марция? — сурово начал допрос Кадмос. Невольница ответила, не поднимая глаз.
— Да, господин.
— Ты понимаешь по-пунийски?
— Нет, господин.
— Почему ты так побледнела минуту назад?
— Потому что… потому что эта досточтимая госпожа говорила обо мне что-то плохое! А я… я боюсь…
— Откуда ты узнала, что она говорила что-то плохое?
— О, господин, она так смотрела… Это чувствуется! А еще, господин, я очень устала… Торги длились долго… А я в первый раз, господин.
— Помни, если ты лжешь, тебя может постичь нечто худшее, чем то, о чем говорила эта домина!
— Я не лгу, господин! — тихо ответила невольница, но подняла глаза и взглянула на Керизу с холодной, смертельной ненавистью.
— Нет, она не понимает, — заключил Кадмос, мягкосердечный судья, когда дело касалось красивых девушек.
— Понимает! Я уверена! — упрямилась Кериза. — Будь с ней осторожен, Идибаал, не давай ей подслушивать и следи, чтобы не сбежала!
— О, за это я спокоен! — хвастливо произнес силач и поспешно потащил за собой невольницу.
Гонец отыскал Гасдрубала, когда тот испытывал новые машины, установленные у Тевестских ворот. Хотя план обороны и предусматривал засыпку этих ворот, и целые горы мешков с песком были уже готовы, он все же не пренебрегал и машинами, и разные их типы размещал продуманно и расчетливо. В тот день они обстреливали из тяжелых онагров дорогу, по которой пришлось бы двигаться римским таранам, поскольку по обеим сторонам скалы и неровности не позволили бы перекатывать тяжелые орудия.
Но вождь изрыгал проклятия и впадал в ярость, проклинал Герастарта, командовавшего гарнизоном огромных тройных стен, что запирали перешеек от Тунесского залива до Утики, проклинал и Кадмоса. Антарикос, командовавший машинами, и Мальк, их главный строитель, и Гискон, управляющий кузницами, с хмурыми лицами сносили эти вспышки гнева, но ничего в свою защиту найти не могли.
Ибо испытания и впрямь прошли из рук вон плохо. Первый снаряд вылетел нормально, но долетел лишь на пару десятков шагов за стену. Второй, выкованный небрежно и криво, улетел в сторону, совершенно не в том направлении, в каком должен был. При третьем выстреле треснул главный рычаг, метавший снаряд.
— Это кедр! Настоящий кедр! Из тех стволов, что привез Клейтомах! — уверял Мальк, но когда у второго онагра лопнули канаты, натягивавшие метательный рычаг, — он лишь застонал.
Карробаллиста, которая должна была метать камни поменьше, зато дальше и быстрее, после нескольких выстрелов расшаталась, и снаряды ее разлетались куда попало. Катапульты заедало почти при каждом натяжении. Снова и снова лопались канаты.
— Дрянь! Гнильё! Мерзость! Воры, все воры! — кипятился Гасдрубал. — Я потребую от Лестероса, чтобы он проверил, кто нам это продал! Виновных — на крест! Это хуже предательства! Если бы римляне напали сейчас, мы были бы безоружны!
— Не только это опасно, вождь! — Мальк тщательно осматривал карробаллисту и мрачнел все больше. — Не только материал никуда не годится, но и работа!
— Твоя вина, что не досмотрел!
— И моя тоже! — спокойно признал плотник. — Слишком много времени я сам работал, вместо того чтобы только надзирать, слишком верил людям. Но за всем не уследишь, а наши люди работают плохо! Все хуже и хуже! В опасность они перестали верить!
— Вот как? Я им напомню! Всех мужчин я призову копать рвы под стенами! Кроме главного рва — еще несколько. В пределах досягаемости наших машин!
— Этих машин, — с презрением указал Герастарт.
— Нет, добротно сделанных! Мальк, за работу над этим мусором платить нельзя! Купцов, что поставили дерево и канаты, — в кандалы и под мой суд! Хорошего дерева на кресты не пожалеем! Кадмос, отыщешь Лестероса и Макасса, съездишь в храмы! Завтра на рассвете — народное собрание на площади Ганнона! Я встряхну этот город и этот засыпающий народ! Заставлю работать! Раз не хватило пыла, пусть их подгоняет страх!
В столь неподходящий момент к вождю подошел вольноотпущенник и шепнул, что досточтимая Элиссар просит, дабы рошеш шалишим соизволил немедленно прибыть домой.
— Что там еще? Нет у меня времени на домашние дела! Скажи досточтимой Баалат, что я не приеду ни сегодня, ни, верно, завтра!