— Ничего не понимаю! — злился Гасдрубал. — Они остановились? С такого расстояния до нас не долетит ни один камень!
— А может, они хотят приближаться широким фронтом? — предположил кто-то.
— Или это какие-то новые машины, с большей дальностью, чем те, что нам известны?
— Похожи на самые обычные онагры и гелеполи. Кадмос, что там происходит? Они еще тащат машины к нам?
— Нет, вождь! — Кадмос перегнулся через стену, чтобы лучше видеть. — Остановились. Сгоняют тех, кто тащил. Бьют кнутами!
Он умолк, а затем добавил шепотом, голосом, полным изумления и ужаса:
— Убивают!
— Кого? Да, действительно! Убивают тех, кто тащил машины! Что все это значит? Клянусь Молохом и Эшмуном, что это значит?
— Натягивают! Тот большой онагр перед нами! Сейчас бросят снаряды! — возбужденно крикнул Баалханно.
— Ха, вот и проверим, как далеко бьют эти машины. Наши до них не достанут? — Гасдрубал обратился к Мардонтосу, который покачал головой.
— Даже до первых рядов не достанут!
— Римляне тоже об этом знают и держатся на безопасном расстоянии.
— Внимание!
Над наблюдаемым онагром что-то блеснуло. Но вместо огромного камня, какие метали машины этого типа, камня, который был виден в воздухе и о котором возвещал глухой гул, — этот снаряд лишь мелькнул в быстром, пологом полете. Он был, верно, нацелен на башню, где стоял штаб, ибо пронесся совсем близко и с грохотом ударился о зубцы второй, чуть более высокой, стены.
— Они метают металлические снаряды? — удивился Гасдрубал.
Герастарт добавил:
— Горшки, должно быть! Удар был глухой, не как от цельного снаряда.
— Отыскать мне этот снаряд и принести сюда немедленно! — приказал Гасдрубал. — Что это?
Стены Карфагена со стороны перешейка были тройными, мощными, несокрушимыми. Вторая — выше первой, третья — выше второй. В межстенном пространстве были заготовлены запасы камней, бревен, смолы, длинных копий, крюков на шестах — всевозможное снаряжение для отражения штурмов. Там же теперь дежурили резервы, готовые в любую минуту поспешить к угрожаемому месту. Ниши, откосы, укрытия защищали от снарядов.
И вот из этого межстенья донесся нарастающий гул голосов, крик, почти вой.
— Что это? Что там происходит? Эй, Кадмос, посмотри!
— Может, в этом снаряде были змеи? — предположил Герастарт.
— Откуда! Змей бросают только с толленона, с близкого расстояния!
Кадмос не успел исполнить приказ, потому что на башню уже взбегал бледный сотник из обслуги машин. Он нес какой-то предмет, завернутый в плащ, подбежал к Гасдрубалу и молча развернул ткань.
Вождь резко отшатнулся, но тут же овладел собой.
— Карталон! Голова Карталона! — хрипло выговорил он. Он не отрывал глаз от страшного зрелища. — Карталон! О боги, Карталон!
— Убит, верно, дня два назад. Голова уже посинела! — пробормотал Баалханно.
— Может, просто кто-то похожий? Может, это уловка, чтобы нас напугать? — попытался еще утешить себя Герастарт, но Гасдрубал тотчас возразил. Хоть и покрытое синими пятнами разложения, измененное, это, несомненно, было лицо Карталона. Его шлем, сплющенный с одной стороны от удара о стену, был всем знаком. Позолоченный, увитый искусно вырезанными дубовыми листьями.
— Схватили его, может, в какой-то вылазке… — с сомнением начал Баалханно. — Карталон всегда рисковал! Кто теперь принял командование после него?
— Зебуб и кабиры! — рыкнул Гасдрубал, указывая на римские позиции.
А там на какое-то время воцарилась тишина — вероятно, чтобы страшная весть успела облететь гарнизон и население города, — как вдруг заработали все машины. Теперь стало понятно, почему онагры стояли так далеко. Тяжелые, разрушающие камни не долетели бы до стен, но человеческие головы градом посыпались на укрепления. Летели головы уже посиневшие, смердящие, страшные — вероятно, отрубленные у павших в бою, — и головы еще теплые, брызжущие кровью. Их летели сотни и тысячи, то поодиночке, то скопом, в мешках и рогожах.
Не могло быть сомнений — армия Карталона была уничтожена.
— Это пленных из нашей армии заставили тащить машины, а теперь убивают их и швыряют нам их головы! — полушепотом, с какой-то страшной интонацией произнес Гасдрубал, глядя на две головы, упавшие на башню, между штабными офицерами. — О боги, довольно ли вам этой жертвы, или вы хотите римской крови? Хорошо! Вы ее получите! Всех пленных, что на галерах…
— Нет! — крикнул Кадмос. — Они пришлют новых! О, мести! Мести!
Не дожидаясь приказа или разрешения, он ринулся к лестнице и сбежал по ней. Кериза без колебаний прыгнула за ним. Вскоре его голос загремел в межстенье, быстро удаляясь к воротам Ганнона. А там, за вторыми, за третьими стенами, уже ревел шум, крик, набухала, нарастала волна страшной, отнимающей рассудок ярости.
— Вождь! — доложил запыхавшийся сотник. — Храбрый Кадмос велел открывать ворота! Созывает народ! Вооружает как может!
— А регулярные отряды?
— Соединяются с ним! Командиры не могут сдержать волнения! Огромный, всеобщий порыв! О, вождь…
— Кабиры сегодня безумствуют! — со вспышкой ярости прервал его Гасдрубал. — Баалханно, остаешься здесь! Остальные за мной, к воротам Ганнона!