— Что ты там говорил, что это отбросы? Меня хочешь обмануть? В этом товаре я, может, разбираюсь получше тебя! Это были девки, достойные хоть лупанариев Александрии! Или даже выше! Только вы испортили такие тела! Глупцы! Негодяи! Твои надсмотрщики достойны смерти, и смерти тяжкой! Такой товар, такая добыча — и так испорчена! Ах, подлые псы!
— Но, доблестный Тридон! Ведь это же…
Кериза услышала отчаянно прошептанное имя пирата и с усилием подняла голову. После своего крика, безжалостно избитая, истекающая кровью, она полулежала на рукояти весла, совершенно безразличная ко всему и едва в сознании. Теперь она собрала все силы, выпрямилась, хотя боль огнем пронзила посиневшую шею и спину. И отчаянно закричала:
— Тридон! На помощь! Я жена твоего друга, Кадмоса! На помощь!
— Молчи, сука! — Меша, стоявший рядом, подскочил, разворачивая свой безошибочный кнут. Но движения Тридона были быстрее; надсмотрщик споткнулся о подставленную ногу и, одновременно получив удар по голове, покатился под ноги ближайшим гребцам.
— Расковать эту девку и вести в каюту! — приказывал Тридон. — А ты, смотри! Если лжешь, горе тебе! Кадмос! Храбрый был человек, но глупый! Вместо того чтобы гулять по морям, предпочитает пропадать в Карфагене! Но дружба есть дружба, она не умирает! Идем!
Он выслушал рассказ Керизы, не перебивая и не позволяя перебить перепуганному Бомилькару. Лишь смотрел на богача все более иронично. Наконец, когда ослабевшая девушка умолкла, пират кивнул владельцу галеры:
— Ах, вот как? Ты, глупец! Чтобы быть акулой даже среди сардин, нужно иметь зубы и хоть немного уметь думать! А ты захотел быть акулой среди акул и сам лишил себя зубов! Что я думаю о твоем уме, я не скажу! Где золото, которое ты награбил у своих друзей?
— Это… это и вправду на продовольствие. Для города! — пытался оправдаться Бомилькар. — Гасдрубал не мог мне ничего дать, потому что в казне пусто, вот я и придумал такой способ и…
— Молчи! Я бы предпочел слушать скулеж паршивого шакала, чем твой голос! Такой ложью ты себя не защитишь! Хе-хе, сейчас мы услышим кое-что интересное. Сифакс, приведи снизу самую избитую девку.
Через мгновение Лаодика, как всегда надменная и безразличная, вошла в каюту. О своей грязи и ранах она, казалось, совершенно не думала. Тридон смерил ее испытующим взглядом, скривился при виде шрамов и сказал:
— А теперь ты должна решить, какая участь постигнет Бомилькара. Ну, пусть так, решай и о его людях. Я вижу, ты умеешь владеть собой, а я таких люблю! Так что решай! Проклятие на этого глупого осла за то, что он так испортил твое тело! Ты мне нравишься. Может, я бы и оставил тебя при себе, если бы не эти шрамы…
— Это со временем пройдет! — спокойно заявила Лаодика. — Возьми меня на пробу!
— Хочешь остаться с нами?
— Хочу! — твердо ответила Лаодика. — Еще много кораблей плавает по морям. Собственность этого вот и ему подобных! Я еще долго смогу мстить!
— Вот ты какая? Ну, хорошо, попробую! А теперь решай, что делать с этими людьми! Посмотрим, как ты судишь и караешь!
Лаодика не раздумывала ни мгновения.
— С этими? Пусть будет по их желанию! Бомилькар любит золото превыше всего. Значит, нужно расплавить золото и влить ему в глотку! Пусть унесет его в Аид!
— Хе-хе, хорошая мысль! Но мы применим лишь первую часть. Пусть напьется, а потом падаль вскроем и золото добудем! Смотрите, как это дерьмо трясется от страха! Дорогой мой, ведь это же золото, твое любимое золото! Ну, хорошо. А другие?
Лаодика говорила холодным, сдержанным голосом, не поднимая глаз:
— Надсмотрщик Меша хорошо владеет кнутом. Любит слышать крик. Приказывает избиваемой выкручивать руки назад. Значит, ему выкрутить руки назад, связать и забить до смерти. Он услышит крик, долгий и умоляющий, как он любит. Свой собственный крик!
— Хе-хе, по твоему телу я вижу, что тебе есть за что мстить! Хорошо! Пусть будет так! А другие?
— Ох, им я дарую жизнь! Пусть идут на весла! До самой смерти!
Тридон медленно кивнул:
— Кто знает, не обрекаешь ли ты этих на более тяжкую участь, чем тех двоих! Но я тебя понимаю! Хорошо! Я утверждаю твои приговоры. Но ты еще не сказала, что делать с твоими подругами и друзьями?
Лаодика подняла веки и твердо, не моргнув, взглянула в глаза пирату. Ответила она лишь через мгновение:
— Делай с ними, что хочешь. Они не заслуживают никакого снисхождения. Они бежали из осажденного города, дали себя обмануть, а в неволе лишь скулили и пресмыкались!
— Но ведь ты бежала вместе с ними? — удивился Тридон.
— Теперь я поняла, что мы совершили! И притом из моих уст никто не услышал жалобы. Впрочем, ты прав! Я заслужила ту же участь, что и они. Делай с нами, что хочешь!
Тридон дернул себя за бороду, но не гневным, а скорее задумчивым жестом. Он медленно покачал головой.