— Знаешь, Преция, отъезд уже решен. Завтра на рассвете. Мы должны подняться на борт еще сегодня вечером. Ах, какой у тебя красивый браслет! Покажи, сирийский или вавилонский? Как он идеально подходит к твоей столе. Не бойся! Гай уверял меня, что войны не будет. Карфаген не осмелится защищаться, да и не сможет. Он ведь отдал весь флот, все машины, все оружие.
— Но, Плотина…
— Ты не рада? А я уже сыта по горло этими Сиракузами и ожиданием! Хотя Гай смеется и говорит, что на войне постоянно чего-то ждешь, чтобы потом нестись сломя голову. Вино здесь хорошее, но рыбу готовить они не умеют. А эти здешние дамы с их модой, словно из времен Нумы Помпилия, с их чопорностью… Ох, надоели они мне! Но теперь мы уж точно отплываем. Флот выступает, но идет не прямо на Карфаген, а сперва на юг. У них там какие-то дела. А мы выйдем завтра утром и встретимся с ними у самого города.
— А я все-таки немного боюсь.
— Чего? Ах, Преция, мы ведь плывем на военной триреме, и столько солдат будет на борту. К тому же у Карфагена не осталось ни одной галеры.
— Я боюсь моря.
— Мы принесем дары Нептуну перед отплытием, чтобы он нас не слишком качал. Впрочем, это недалеко. Через два дня будем на месте.
— А Антония наконец решилась?
— Да, конечно. Она просто любит вечно устраивать суматоху, чтобы привлекать к себе внимание. Плывут Ливия, Антония, Децимия, Клавдия, Горация, Тарентия, Ливилла, Юлия Лингина, Юлия Цепиона, ты и я. Ах, Преция, какая волнующая поездка нас ждет! Я, наверное, сегодня не усну!
— Завтра ты будешь бледной, а Марк Перперна так восхищается твоим румянцем.
Плотина пожала плечами.
— Мальчишка! Он мне безразличен! С нами едет Фульвий Флакк.
— О? Он ведь должен был командовать флотом?
— Он примет командование под Карфагеном. А сейчас плывет с нами. Ох, Преция, какой это великолепный мужчина!
— Доспехи ему очень к лицу, — поддакнула младшая из подруг, мысленно добавив: «Потому что не видно ни живота, ни лысины!» Вслух же сказала: — Но ты права, уснуть этой ночью будет трудно.
Пират Тридон тоже не спал, но не от радостного возбуждения, а от гнева. Впервые ему не удалось нападение на намеченное селение. Сам Аид, должно быть, выплюнул из тьмы ту центурию, которой вздумалось заночевать именно там! В такой укромной, тихой бухте! Застигнутые врасплох, римляне тотчас же схватились за оружие и сомкнули ряды. О бое не могло быть и речи; пираты едва успели уйти на свою галеру, да и то со значительными потерями. Хуже всего был бунт гребцов, которые, услышав бой на берегу и хриплые звуки буцин, сзывавших солдат в строй, бросились на оставленных на корабле надсмотрщиков. Нескольким как-то удалось освободиться от оков…
Когда Тридон с товарищами отступил на галеру, он застал на палубах и в трюме ожесточенную, смертельную схватку. Что и говорить, застигнутые врасплох, разъяренные после поражения на берегу, пираты набросились на бунтовщиков, но опомнились слишком поздно, когда в живых осталось всего несколько гребцов.
Тем временем солдаты на берегу построились и начали наступать. Не оставалось ничего иного, как самим пиратам сесть за весла и поскорее уходить от опасного берега.
Но Тридон хорошо знал своих людей и понимал, что в такой ситуации они долго не выдержат; бунт против него, незадачливого «вождя», мог вспыхнуть в любую минуту. Еще до восхода солнца пираты начали браниться, роптать и гребли все неохотнее.
Побережье Сицилии уже скрылось за горизонтом, легкая дымка укрывала беглецов, и Тридон, пользуясь погодой и морем, гладким, как зеркало, спустился в трюм вместе с товарищами, чтобы посовещаться, что делать и где взять новых гребцов. Надсмотрщика Порнака за то, что он допустил освобождение нескольких человек и не подавил бунт в зародыше, немедленно приговорили к смерти и выбросили за борт, а Тридон поклялся богами преисподней и моря, что захватит первый же встреченный корабль, будь то хоть пентера с полным экипажем.
Удача сопутствовала пиратам, о чем они еще не знали, ибо гонец с вестью о ночном нападении добрался до Сиракуз через два часа после отплытия галеры адмирала Фульвия Флакка. В порту еще оставалось несколько легких, быстроходных судов, но комендант местного отряда пренебрег этим происшествием и не послал никого, чтобы догнать и предупредить большую трирему. Впрочем, чего было опасаться? Огромному военному кораблю не пристало бояться какой-то «мыши».
Он лишь не знал, что Флакк еще вечером велел убрать с триремы боевые мостки и катапульты, чтобы у путешествующих дам было больше места. Ведь галера шла не на настоящую войну. У Карфагена уже не было флота, и вся эта демонстрация силы имела целью скорее устрашить карфагенян.
Туман рассеялся довольно внезапно, через два часа после восхода солнца, и обе галеры увидели друг друга одновременно. Серый корабль пиратов, издали казавшийся лишь утлой лодчонкой, медленно плыл на восток и был еще далеко от триремы.
— Рыбаки, наверное, — сказал командир триремы, Опий Сабин. — Торговые суда обычно идут южнее.
— Или через Мессину.
— Да, это рыбаки.