— Правду говоришь, вождь. Даже у нас, каменотесов, нет времени высекать машеботы, мы делаем снаряды для онагров. Платишь ты щедро, это правда… Но… но что с того, господин? Человек зарабатывает много, но и купцам платит много. В конечном счете все деньги осядут у купцов.
— Я не философ и не купец, я — военачальник. Если все так, как ты говоришь, значит, так тому и быть. Хотя, я думаю, ты ошибаешься. Купец в такие времена тоже должен платить больше. И погонщику мулов, и морякам, что привозят товары. Так что то, что он накопил, снова возвращается к людям.
Макасс покачал головой, с сомнением цокнув языком. Через мгновение он начал снова:
— Господин, ты сказал, что купец платит морякам. Вот об этом я и хочу поговорить. Потому что творится что-то странное. Мне говорил Эонос. В море не видно наших галер. У наших богачей огромные флотилии, в порту всегда было такое движение, а теперь — ничего, пусто.
— Римляне?
— Нет, вождь. Эонос высылает лодки далеко. Римлян нет. Рыбаки из-под Сабраты и Такапе говорят, что флот, который там крутился, отплыл к Сицилии. Путь свободен, а все равно никто не приплывает.
— Что ты об этом думаешь?
— Эонос утверждает, что богачи боятся, что ты заберешь лучшие галеры, вооружишь их и включишь во флот.
— Разумеется, я так и сделаю. Но только крепкие, быстроходные…
— Как раз в последние дни в порт вошло несколько галер, но лишь старые, неповоротливые посудины.
— Значит, все-таки входят.
— Да, вождь. Но с каким грузом? Белый мрамор, годный разве что на надгробия, да греческие вазы, арабские благовония, а если что-то нужное, например, дерево, так это стволы цитрусовых деревьев, пригодные для резной мебели, и больше ничего. Привезли также невольников…
— Это сейчас очень нужный товар.
— Не таких, вождь, не таких. Галера Бомилькара привезла с Делоса отборных девок, годных лишь в любовницы, да мальчишек, что на пирах у богачей осыпают гостей цветами.
Столько омерзения и презрения было в голосе старого каменотеса, что Гасдрубал невольно рассмеялся.
— А ты откуда знаешь, что происходит на таких пирах?
Макасс выпрямился, оскорбленный.
— Конечно, я там никогда не был, но ведь рабы рассказывают.
Гасдрубал с тревогой подумал: «Рабы ближе к народу, чем народ к богачам». Но такими делами он не занимался. Он лишь спросил:
— Хорошо, хорошо. С чем же ты пришел, Макасс?
Старый каменотес растопырил ладонь, словно это помогало ему думать, и принялся поочередно перечислять, загибая пальцы:
— Во-первых, продовольствие. Оно должно непременно подешеветь. Каждый, у кого есть галеры, пусть его привозит. Во-вторых, цены. Пусть никто не смеет поднимать цены. В-третьих, невольники. Пусть никто не привозит этих, для забавы, а только сильных, для работы. В-четвертых, флот. Прикажи, вождь, богачам стянуть свои галеры в Карт Хадашт. Здесь мы отберем годные для войны и переделаем, а остальные пошлем за товарами, нужными для жизни и битвы.
При перечислении остался один выпрямленный палец, и Макасс с минуту задумчиво смотрел на него. Наконец он пробормотал:
— А в-пятых — все хорошо. Должно быть хорошо.
Иного мнения был Эонос, когда вождь в тот день явился в Котон, военный порт, где уже начали строить новый флот.
— Людей у меня достаточно, хороших людей. Плотников. Мне даже рабы не нужны. Но дерева мало. И плохое. А я знаю, что было хорошее — исчезло. Спрятали. Вытащат, когда захотят, и цену поставят, какую вздумается.
— Как твои триремы, Эонос?
— Да строятся. Будут, я думаю, поворотливыми.
— А боевые мостки ты ставишь?
Эонос на мгновение задумался и наконец покачал головой.
— Нет, не думаю, что это будет хорошо. По-иному сражается дисциплинированный римлянин, хорошо чувствующий себя в сомкнутом строю, и по-иному — наш воин. У нас успех в бою решает быстрота, порыв, самостоятельность. Наш воин перемахнет через борт, ворвется в одиночку, ударит, как пантера на буйвола, но в строю он теряет пыл и легко может уступить.
Гасдрубал слушал внимательно и наконец кивнул.
— Может, ты и прав. Но скажи мне, как наши судовладельцы сговариваются со своими галерами, что те где-то кружат с грузом, а в порт не заходят?
Эонос и на это ответил без раздумий:
— Наверняка выплывают им навстречу на легких лодках и где-то в море, когда из порта уже ничего не видно, поворачивают их и отдают приказания.
— Как же они могут выплывать, если цепь натягивают с наступлением сумерек?
— Этого я уж не знаю. Но наверняка какие-то способы есть.
— Надо это выяснить. А пока строй галеры из того дерева, что у тебя есть. А я велю поискать спрятанные запасы. И поторопись! Единственный шанс — опередить римлян.
Он ушел из военного порта спокойный и сдержанный, но у главного въезда его уже ждал взволнованный Антарикос.
— Вождь! — кричал он, не дожидаясь вопроса. — Я только что послал человека во дворец. Как же мне строить орудия, если нет дерева? Я знаю, что у бывшего геронта, Бодмелькарта, полные склады. Я посылал к нему. Он говорит, что есть, конечно, но только пальмы. Как же мне строить осадные орудия из пальмовых стволов?
— А почему бы и нет?