Негритянка заставила себя изобразить многообещающую улыбку, но мужчина не обращал на нее внимания; он тщательно задернул за собой полог, проверил, нет ли где щели, и, нетерпеливо толкнув Малиссу на грязное ложе, резко, хоть и понизив голос, обратился к Атии. Теперь он говорил по-латыни.
— Узнаешь меня?
— Нет, господин! — со страхом ответила старая сводня.
— Смотри лучше! В прошлый раз я был здесь как бородатый сириец…
— Ах, узнаю! Но как же ты не побоялся, господин, явиться теперь в город…
— Это ты должна бояться! Почему ты не донесла, что машины в порту восстановлены? Из-за тебя мы потерпели поражение!
Негритянка сонно потянулась на ложе и вставила по-пунийски:
— О, прекрасный господин, иди уже ко мне!
— Подожди! Отдыхай пока, — равнодушно ответил мужчина, а Атия наклонилась к нему и принялась шепотом, горячо объяснять:
— Это было несчастье! Все фурии слетелись и мешали мне! Но ведь первое донесение я послала.
— Что эти девки сбрендили и хотели из своих кос плести канаты — это правда, ты сообщила. Но нужно было немедленно слать гонцов, когда выяснилось, что вся эта затея не так глупа, как казалось поначалу. И доложить в точности о состоянии и исправности машин, о дальности стрельбы… Впрочем, тебе, я думаю, не нужно объяснять! Почему ты не подала знака? Ты знаешь, что тебя за это может ждать…
— Да, господин! Но я не виновата! Я послала предупреждение! Правда послала! Через своего человека! Верного! Того верзилу, что здесь всегда за порядком следит, вышвыривает пьяных и порет девок… Но как раз кабиры, как тут говорят, вмешались! К моему человеку, не успел он дойти до порта, привязался пьяный солдат. Завязалась драка, и мой верзила получил ножом! Он еще с неделю, верно, не сможет двинуться! А другого у меня никого не было!
— Ах ты сука! Грязная, тупая шлюха! Дрянь! Надо было идти самой! Раньше-то ты умела к нам дорогу найти, а когда речь зашла о вести, от которой зависело все, тебе не захотелось тащить свою паршивую задницу за город!
— Достопочтенные консулы запретили мне! Я ведь всегда ревностно…
— Довольно! Предупреждаю: тебя простили в последний раз! Еще одна такая оплошность, и Гасдрубал будет извещен о твоей роли! И получит доказательства! Ты думаешь, ты здесь одна и незаменима? Ты должна важными и своевременными донесениями загладить свою вину! Иначе — понимаешь? Крест!
Атия дрожала от страха, но все еще пыталась защищаться.
— Я правда послала весть! Но злые духи не позволили! Теперь… у меня некого послать!
— Это нас не касается! Говори, что знаешь! А потом выпутывайся как хочешь!
— Что я знаю? О, господин, я ничего не знаю! Нет, нет! — она испугалась грозного вида пришельца и поспешно поправилась: — Нет, нет! Я хотела сказать, что знаю многое! Все, что здесь творится!
— Говори!
— Но… достопочтенные консулы платят мне за каждое известие!
— Сегодня они платят тебе прощением, то есть твоей жизнью! А это, я полагаю, для тебя достаточно высокая цена. Не забывай об этом и говори!
Атия принялась послушно шептать, хотя и бросала взгляды, полные ненависти.
— Слухи насчет жрицы Лабиту оказались клеветой. Сама Элиссар, жена Гасдрубала, торжественно подтвердила, что все жрицы Танит — девственницы!
— Это ненадолго, — пробормотал пришелец. — Когда мы захватим этот город, с жрицами еще поиграют! Дальше!
— Галеры здешних богачей стали ходить чаще. Подвозят продовольствие! Оружие, снаряжение…
— Знаем! Особенно после разгрома наших кораблей, в котором виновата ты! Что еще?
— Сихарб отослал в Утику Фульвия Флакка и его спутников! Но я не знаю, как и каким путем!
— Они и сами не знают! Была ночь, им завязали глаза! Но ты должна узнать и это!
— Я постараюсь, господин. Бомилькар не отослал своих римских дам…
— Что ты об этом думаешь?
— Это дурной знак, господин! Он начинает колебаться?
— Хм… А народ? Какое настроение в народе?
Атия молча развела руками в жесте бессилия. Пришелец выругался себе под нос. Через мгновение он спросил:
— А жрецы Молоха? Они ведь были подкуплены!
— Они почти полностью утратили влияние, когда их жалоба на жрицу Лабиту оказалась ложью!
— Богачи?
— Боятся показываться или переходят на сторону Гасдрубала. Многие уже бежали и продолжают бежать из города.
— Как?
— Не знаю, господин!
— Мы платим тебе за то, чтобы ты знала! Помни это! Ну, а теперь прочь отсюда!
Он указал на потягивающуюся на ложе негритянку и рассмеялся. Атия удивленно спросила:
— Ты хочешь ее, господин? О, если такова твоя воля, я найду кого-нибудь получше… Погоди минутку, господин. Эта простибула не для таких гостей!
Пришелец остановил ее жестом.
— Не будь дурой! Ни к чему, чтобы эта девка подумала, будто какой-то человек говорил с тобой на чужом языке, а потом ушел. Пусть лучше думает, что я за нее торговался! Вот тебе пара сиклей. А уж я позабочусь, чтобы Малисса думала обо мне хорошо! Так она скорее забудет наш разговор.
Смена консулов, как и следовало ожидать, привела к некоторому затишью в военных действиях, чем Гасдрубал, насколько мог, пользовался.