— С тобой, Ксюша, я завтра поговорю! — крикнул ей вслед Гурвин и повернулся к стоящему рядом директору. — Ты чего стоишь? На, режь!
Он сунул нож в руки растерянному директору птицефабрики и широким шагом направился к выходу из цеха. Настроение Григория Александровича было напрочь испорчено.
— Ну наконец-то, — хозяин усадьбы стиснул Гурвина в объятиях, — заждались уж тебя. Где застрял, Григорий?
— Да что не день, то праздник, сегодня в забойном цехе свет отключился, — недовольно скривился Гурвин, — и, как назло, электрик в запой ушел, а у нас плановый забой, пять тыщ голов.
— А чего, ты их током, что ль, забиваешь? — хохотнул Роман Юрьевич.
— Током глушат, — вздохнул Гурвин, — ты ведь ко мне на фабрику раз пять приезжал.
— Ну, приезжал, было дело, — кивнул мэр.
— Цеха смотрел, — недовольно продолжал Григорий Александрович, — я тебе все подробно рассказывал.
— И что, я должен все помнить? — удивился Молчанов. — Я у себя в мэрии не знаю, половина человек чего делает, а ты хочешь, чтобы я помнил, как у тебя кур режут. Ладно, хватит о делах. Пойдем лучше выпьем водочки, сразу на душе легче станет.
— Ромочка, ты же не будешь так много, как прошлый раз? — Маргарита Львовна ласково поцеловала мужа в пухлую щеку.
— Ну что ты, — возмущенно выпучил глаза Роман Юрьевич, — да никогда больше.
— Ты обещаешь мне? Точно? — Голос Маргариты Львовны был полон любви и ласки.
— Клянусь, вот чем хочешь клянусь.
Гурвин с легкой усмешкой наблюдал за тем, как Молчанов в очередной раз решительно шагнул в приготовленную для него нехитрую ловушку.
— Хорошо, Ромочка, я тебе верю, — промурлыкала Маргарита Львовна.
Она, как и Гурвин, прекрасно знала — ее супруг не выполнит данное им обещание и уже через несколько часов будет мертвецки пьян. Маргарита Львовна вздохнула. Она не любила, когда муж напивался. Что же, тем больше у нее будет оснований, чтобы завтра, когда ее дорогой супруг будет мучиться от стыда и похмелья, вполне искренне требовать компенсации за перенесенные ею накануне вечером страдания.
— Григорий, вы же присмотрите за Ромочкой? — попыталась она втянуть в свою интригу гостя.
— Я постараюсь, насколько это будет в моих силах, — уклонился от прямого ответа Гурвин.
— Мне кажется, что такой мужчина, как вы, если постарается, способен на многое. — Она одарила Гурвина улыбкой и тихо скользнула куда-то в сторону.
— Держи, — нетерпеливо сунул Гурвину рюмку Молчанов, — будем здоровы.
Они выпили. Гурвин еще не успел прожевать сунутый в рот соленый огурчик, как Роман Юрьевич вновь наполнил рюмки.
— Между первой и второй, как говорится, надо выпить.
Гурвин вздохнул, в том, что завтра у мэра будет очередной «покаянный день», можно было не сомневаться.
Вода в котле начала закипать. Отрывающиеся от дна пузыри стремительно поднимались вверх и лопались на поверхности, постепенно сливаясь в единую бурлящую массу. Молчанов поднес поближе к огню большое эмалированное ведро.
— Маргоша, ты раками сама заниматься будешь? — окликнул он что-то бурно обсуждающую с Гурвиным супругу.
— Ну конечно. — Маргарита Львовна живо вскочила на ноги и обиженно надула губы. — Ты, кстати, тоже мог бы послушать. Григорий мне рассказывает, как будет обустроен собачий питомник.
— Я весь во внимании, золотце, — расплылся в улыбке Роман Юрьевич, — то, что Гриша у нас затейник, в этом никто и не сомневается. Я так думаю, собаки у него будут жить как у Христа за пазухой, — он басовито хохотнул, — а может, и получше.
Маргарита Львовна щедро посолила кипящую воду, добавила в нее заранее приготовленные несколько пучков укропа, разрезанную пополам крупную луковицу, немного поперчила и кинула несколько свежесорванных листьев черной смородины. Бурлящий котел равнодушно воспринимал все эти манипуляции, ожидая, когда, наконец, в его нетерпеливо бурлящее чрево попадет основная добыча.
— Ты знаешь, Рома, а так и должно быть, — заявила Маргарита Львовна, отряхивая руки, — бедные зверюшки столько намучались, прячась по кустам.
— И передавив всех кур в округе, — вновь было хохотнул супруг, но тут же осекся под возмущенным взглядом супруги.
— А скольких собак эти ваши дачники покалечили? — воскликнула хозяйка дома. — И это вместо того, чтобы вынести им хоть что-то поесть. Уж кости-то наверняка в каждом доме найдутся.
Гурвин усмехнулся. Он прекрасно знал, что многие небогатые горожане покупают цыплячьи головы и даже лапы на суп себе, а вовсе не на корм собакам, однако, вряд ли сейчас стоило говорить про такую ерунду. Впрочем, в другое время говорить об этом тоже не стоило.
— Роман Юрьевич, ты счастливый человек, — убежденно заявил Гурвин, — ты женат на святой женщине.
Роман Юрьевич закатил глаза. Всем своим видом выражая полное согласие с гостем.
— Спасибо, конечно, за комплимент, — вспыхнула Маргарита Львовна, вооружаясь длинными стальными щипцами, — может, я и не святая, но в том, что животные заслуживают человеческого обращения, я убеждена.
Она ловко подцепила щипцами первого отчаянно размахивающего клешнями членистоногого и бросила его в кипяток.
