— Но получается, ваша сестра тоже о них не заявляла, — прищурился Лунин.
— Она могла и не знать, что ее укусили, — пожал плечами Смотров.
— Это как же?
— Да запросто. «Милый, взгляни, что это там у меня на спине. Ой, дорогая, у тебя тут прыщики. Подожди, сейчас я их выдавлю». Вот примерно так.
— Даже если так, Короленко ведь не мог знать, что клещ заразный. Сколько их там всего по статистике? Процентов десять?
— Не скажите, в наших краях почитай каждый пятый. Так что, если ее несколько раз укусили, то можно сказать, пятьдесят на пятьдесят шансов было. А ведь это уже убийство. Так ведь?
Смотров вновь уставился Лунину в глаза. Илья недовольно нахмурился. Какая-то логика в рассуждениях собеседника, очевидно, присутствовала, но признать ее означало влезть в такие дебри, из которых Илья не был уверен, что сам сможет выбраться.
— Слушайте, вот скажите, сколько человек в походе было?
— Четверо. Кроме Ирины с Иваном, был еще Фадей, без него Иван вообще никуда не выходит, и охотник один, который вел по маршруту.
— Ну вот, — удовлетворенно кивнул Лунин, — кроме Ирины, еще трое. Получается, клещи всех могли покусать. Это странная какая-то затея тогда выходит. Откуда Короленко мог знать, что покусают именно Ирину? Может быть, и имела место последующая халатность, которую сейчас установить все равно невозможно, но изначально мы имеем дело с абсолютной случайностью.
— Вовсе нет, — покачал головой Смотров, — пойдемте в комнату, я вам кое-что покажу.
Лунину ничего не оставалось, как последовать за хозяином квартиры. В комнате Олег Егорович немного покопался во внутренностях огромного платяного шкафа и с торжествующим видом бросил на диван нечто камуфляжной расцветки.
— Видите?
— Вижу — что? — уточнил ничего не понимающий Лунин.
— Ну как же, — горячился Смотров, — это же специальный костюм «Тайга», он так сделан, что ни клещ, никакая другая скотина вам внутрь ни в жизнь не залезет. Смотрите, — Олег Егорович поднял рукав камуфляжной куртки, — здесь сделаны специальные оборки по кругу. И на штанах такие же есть, причем и внизу, на щиколотках и в районе бедра. Клещ — это ж существо хоть и противное, но мозгов особо не имеет, всегда вверх ползет. В эту оборочку попадает и там сидит, пока его не найдут.
— Тогда как же ее укусили, да еще три раза? — возмутился Лунин.
— Наверное, это я должен об этом у вас спросить, — неожиданно спокойно ответил Смотров, — но как мне кажется, совсем не трудно ночью в зимовье достать клеща из ловушки и бросить его на плечо спящему человеку.
Лунин поежился, вспоминая недавнюю охоту на уток.
— Но зачем? Зачем Короленко это делать?
— Она хотела уйти от него.
— К вам?
— Ну почему сразу ко мне? — рассердился Смотров. — При чем тут вообще я? Я, конечно, любил Ирину, но это уже давно было, как бы это назвать… платоническое чувство. Она стала для меня по-настоящему родной сестрой, так что ничего другого между нами быть уже не могло. Она просто хотела уйти от сумасшедшего, в которого превратился Иван. Я не знаю, обо что он и где ударился головой, что из нее прут такие фантазии, но постепенно в его сознании не осталось места ни для чего другого. Он живет там, в своем мире, в созданном им мире. Убивает, вершит правосудие, отрезает головы.
— Знаете, пока он все это делает только на бумаге, тут нет состава преступления.
— Те убийства, из-за которых вы приехали, тоже произошли на бумаге? Или, может, где в другом месте трупы валялись?
— У следствия нет никаких оснований подозревать Ивана Андреевича, — отрезал Лунин, — кстати, эта демонстративная схожесть преступлений с тем, что он написал в своей книге, наводит на мысль о том, что некто, относящийся к Короленко с большой антипатией, его подставляет. Вы, случайно, не знаете, кто бы это мог быть?
— Ах вот как у нас разговор пошел, — вскочил с места возмущенный Олег Егорович, — нашего бедного писателя подставляют. Вы еще скажите, что это делаю я.
— Надеюсь, что нет, Олег Егорович, — искренне ответил Лунин, — и вовсе не потому, что вы мне так понравились. Схема слишком сложная. Ненависть — это, конечно, хороший мотив для убийства, но убийства разового. Тот, кто так ненавидит Короленко, что готов убивать, его самого и убил бы, а не этих несчастных женщин. Да и каждый раз сколько рисков — случайный свидетель или жертва попадется чересчур боевитая. Нет, слишком сложно.
— А вот здесь, многоуважаемый господин следователь, я с вами вынужден не согласиться, — Смотров вновь занял свое привычное место на диване и теперь сидел прямо напротив Лунина, — убить Ивана — это значит избавить его от тех демонов, которые его себе подчинили. Это значит его спасти. Тот, кто захочет отомстить ему по-настоящему, должен сделать так, чтобы эти демоны сами его и уничтожили.
— Все это слишком сложно, — повторил Лунин, вставая. И уже в прихожей уточнил: — Вы в ближайшие дни в командировку не собираетесь?
— Сегодня-завтра точно здесь. На даче картошку копать буду. В понедельник заморозки обещают, в горах, говорят, уже снег выпадал, — хмуро ответил Смотров. — Не поверили вы мне, значит, господин следователь?
