— А он не работает… — остановил Короткий. — Бак на чердаке пробило. Вся вода вытекла.
Ольга пришла в себя.
— Мила, давайте в сауну, там ещё тепло.
Потом обратила внимания на ноги приехавших. Ахнула:
— Так вы босиком воевали?!! Мужики, Шило, Короткий, принесите им обуться. Господи! Принесите им нормальную одежду. Я сейчас полотенца дам.
— Так. Ладно. Пошли, Паша, помоемся.
Таня засуетилась.
— Я с вами.
— Так ты же вроде чистая, — посмотрела на неё Бабка.
— Вы посмотрите на себя! Оба еле ноги переставляете! Я хоть помогу воды в тазики набрать.
— А-а, ну, ладно. Пошли.
Ольга удивилась:
— Так вы что? Вы вместе будете мыться.
— Да, Олечка. Мы же бригада. Мы друг друга всякими видели. Так что…
В предбаннике Пашка как–то застеснялся. Женщины уже разоблачились. Таня, хоть и смущалась, но тоже, даже несколько демонстративно, сняла с себя всё. А Пашка сидел в замызганном халате. На что Бабка не преминула поехидничать:
— Что, муженёк? Боишься, что не справишься, с двумя–то?
Потом смягчилась.
— Давай Паша. Времени нет на стеснения. Нам ещё планёрку надо…
Попариться, конечно, не получилось — баня остыла. Но помылись нормально. Танечка потёрла спины и Бабке и Скорому.
Она, в процессе, рассказывала:
— Мы вас ждали–ждали… Не дождались… Утром поехали искать… И увидели, там… На берёзе…
Она судорожно завздыхала.
Пашка спросил:
— Танечка, а ты–то зачем туда поехала?
— Ну, так ты же сам сказал: «от бригады — никуда».
— Тебе плохо было? — вспомнил Дугин слова Анечки.
— Да. Вывернуло наизнанку.
Бабка забеспокоилась:
— А Беда — как?
— А у Маши обморок случился.
Бабка огорчённо потрясла головой.
— Ну, бля. Щас помоюсь, мужикам такой пистон вставлю!
— Не надо, — успокоила Тьма. — Вы же привыкли. Ну и мы тоже должны… Тут, как только за стены выехал, так и начинается… Надо привыкать.
Она повздыхала.
— Но только после этого… Паша, мне покоя не даёт одна мысль…
— Какая, солнышко моё, мысль?
— Паша… … Мы хорошие, или плохие?
Пашка обнял голую девушку, чмокнул в щёчку.
— Мы, Танечка, хорошие.
— А тогда зачем вы так?..
Бабка объяснила:
— Чтобы нового Векселя не появилось. А если и появится, чтобы знал — какой его ждёт конец. Ты видела, что с Надеждой сделали? Видела ведь?… Вот. Так это — по его приказу.
Милка встала, вылила на себя тазик воды и категорично заявила:
— И вообще, это тебе всё приснилось. Это просто плохой сон. Поняла, пичуга?… Так. Всё. Пошли одеваться.
Одежда уже лежала на лавке, аккуратно по–армейски сложенная.
Их троица ввалилась в разгромленную гостиную общежития.
Дед уже смёл в кучу осколки стёкол и куски штукатурки и, совковой лопатой, выбрасывал мусор в пустой оконный проём. Он спросил Бабку:
— Это… Как там тебя… Шеф. А в городе можно стекло достать?
— Здесь всё можно достать. Только не нужно.
Дед возмутился:
— Так — сквозняк!
— Не надо ничего, Дед. Мы уезжаем отсюда. Тут становится слишком опасно.
Дед согласно покивал.
— Да и шумно очень…
Скорый поинтересовался:
— Севостьяныч, а где остальные?
— Да вон… Во второй комнате сидят.
В каюте Беды и Шила сидела вся Бригада, включая Надежду.
Молча пододвинулись, освобождая на койках место для вошедших. Беда взяла стул и поставила его на середину. Кивнула приглашающе:
— Садись, Шеф.
Бабка уселась и первым делом спросила:
— Надя, они тебя на шоссе с собой не возили?
— Нет… А что?
— Ну, слава Богу, хоть на это ума хватило… Так. Мужики. Ну–ка объясните мне, на кой вы попёрлись на Сафоновское шоссе? И главное — зачем девчонок с собой повезли?
Шило опустил голову, часто заморгал.
— Бабка, мы же с Фуксом поехали тебя искать. А наткнулись на это…
— А что — нельзя было сориентироваться и увести женщин от этого места?
— Когда догадались… Уже поздно. Надо было от тварей отстреливаться. Они нас в клещи ухитрились… Бабка, ты не думай что мы какие–то. Я себя до сих пор проклинаю, что с Машенькой такое…
Беда его перебила:
— Бабка, не ругайся. Ничего с нами страшного не случилось. Ну подумаешь… Одна переблевалась, вторая в обморок шмякнулась. Я, например, хочу стать как Игла. Ей всё нипочём.
— Так. Ладно. Но чтобы впредь, внимательнее отслеживали обстановку и берегли психику женщин. Это вас мужики касается. Теперь дальше… Бекас, мы можем отложить твои дела на сутки? Тут видишь — что творится. Мы эту ночь должны были по делам Иглы смотаться. Но обстоятельства. Мать бы их перетак.
Кваз согласился:
— Да… В принципе — время терпит.
— Ладно, тогда сегодня ночью нас поведёт Ванесса.
Кваз повернул балду в сторону Бабки.
— Какая Ванесса? Это — та самая Ванесса?
— Да. «Та самая». И не вздумай мне про неё хоть слово плохое сказать. Понял?
Бекас дёрнул плечом.
— Да мне, собственно, всё равно.
— Ну вот. А теперь спать. Отсыпаться. Насыпаться впрок. Уже две ночи мотаемся как придурки по Улью.
Бабка внимательно посмотрела на Деда.
— А ты будешь нас охранять. Никого не впускай. Нам будут нужны свежие головы. Автомат тебе дать?
— А винтовка есть?
— Нет. Винтовки нет. Но есть один карабин Симонова. Знаком?
— Поди, разберусь. Я же деточки не какой–то пупырь валуевый. Я же воевал.
