Казалось, он куда-то с целью шел,
И я пошел за ним – живая тень,
Вперед он неуклонным шагом брел,
Как будто безразличный – ночь ли, день.
И слитный отражался стук шагов
От стен бесчувственных глухих домов.
Но вот он встал. Пред ним чернел сквозь мрак
Громадной башни смутный силуэт,
Надгробия, куда ни сделай шаг —
Кладбище, где на всем забвенья след.
Он вымолвил в отчаяньи тупом:
«Зачахла Вера в мертвом месте сем».
И, повернув направо, продолжал
Без устали по улицам идти
И вскоре у ограды низкой стал —
Виднелся дом сквозь листья впереди.
И он сказал в отчаяньи глухом:
«Любовь здесь пала под кривым ножом».
И, вправо повернув, возобновил
По городу безустальный поход
И вскоре в арку тесную вступил —
Был здесь домишко, зрелище невзгод.
Он прошептал в отчаяньи слепом:
«Угасла там Надежда, в доме том».
Едва дослушав, я спросил, смущен
Приметами, представшими глазам,
Значеньем новым потайных имен
В сем странствии к разбитым алтарям:
«Любви, Надежды, Веры больше нет,
Так есть ли Жизнь? Чем движим ее свет?»
Как тот, кем овладела мысль одна,
Он нехотя сказал: «Часы возьми,
Сотри все цифры глупые сполна,
Сними две стрелки, циферблат сними —
Жив механизм, покуда есть завод:
Бесцельно, бесполезно – но идет».
И, повернув направо, в тишине
Он далее вдоль улиц поспешил,
Что все знакомей становились мне,
И встал опять у храма средь могил,
Тут вымолвив в отчаяньи своем:
«Зачахла Вера в мертвом месте сем».
Тогда его оставил я – клубок
Сомнений был жестоко рассечен:
Так он кружиться бесконечно мог,
Ища останки минувших времен, —
Вращенье вечное меж точек сих —
Любви, Надежды, Веры неживых [7] .
Хотя на улицах освещены дома
И серебрит луна тишь площадей,
Царит в бессчетных закоулках тьма;
Когда же ночь ступает средь аллей,
Встает на перекрестках мрак бездонный,
Мерещится там ряд домов бессонный,
И переулки подпола черней.
И вот уж новому обучен глаз:
Пускай густа и непроглядна тень,
Но видит в полной темноте сейчас
Он так же ясно, словно в светлый день, —
Там – облик сумрачный впотьмах таится,
Там – нечто тьмы чернее вдруг змеится:
Фантомами полна ночная сень.
Слух также средь глубокой тишины
Какие-то шумы невольно мнит:
То будто вздохи сонные слышны,
То стон глухой невидимых обид,
Невнятный шепот, отголоски смеха —
Но явь ли это или же помеха
Для слуха – вряд ли кто-то объяснит.
Не утишит скорбей теченье лет,
И удивление тает меж картин
Чудных, где права у закона нет,
Где В-Жизни-Смерть – предвечный властелин.
Раздавлена ужасным этим гнетом,
Изумлена страстей коловоротом,
Душа уж не дивится средь кручин.
