Кто те, чей вид столь темен и уныл,
Кто перстью смертной наполняет рот
И селится во мраке средь могил,
И смертный вдох у вечности крадет,
Покров реальности срывая томный,
Чтобы проникнуть в этот омут темный,
Где вера, погасая, не живет?
При всем уме – ума неурожай,
В душе добры – но блага не творят
(Известно, что у дураков свой рай,
У грешников – свой настоящий ад);
У них так много сил – рок их сильнее,
Так терпеливы – их часы длиннее,
Отважны так – их выпады смешат.
Разумны – и при этом без ума,
Безумья их ничем не укротить;
Рассудок проницательный весьма,
Но вял и хладен – не расшевелить,
Осознает безумье, видит ясно
Конец фатальный, силяся напрасно
Закрыть глаза, чтоб вовсе не судить.
И многие средь них в больших чинах,
И многие привычны к похвале, —
А многие шевелятся впотьмах,
Погрязшие в ничтожестве и зле,
И, жизни оттолкнув дары благие,
Но все ж они друг другу как родные —
Несчастнейшие люди на земле.
