Густые тени наполняли храм,
Прошитые косым лучом луны,
Орган молчал, и тихо было там,
Ни пенье, ни молитвы не слышны,
Священник там хвалу не возвещал,
И сам алтарь весь в темноте лежал.
Вокруг колонн толпились и у стен
Неясные фигуры – и поврозь
Кой-кто стоял, от дум своих согбен.
Возможно, их немного собралось —
Но всяк, кто видел улицы, поймет,
Что каждый житель здесь наперечет.
Пусть безучастны были все на вид,
Чего-то ожидая в этот час,
Но чуял я: здесь каждый зорко бдит.
Затем в тиши раздался гулкий глас,
Шел с темной кафедры он – и наш взгляд
Вдруг видит очи, что огнем горят:
Два глаза, что подобием углей
Пылают под огромным грубым лбом,
И голову, что всех голов крупней.
Как урагану ели бьют челом,
Так весь собор теней в единый миг
Под звучным этим гласом дружно сник:
«О Братья по печали, как темно!
О, без ковчега мы плывем давно,
Блуждаем в нечестивой тьме ночной!
Уж сердце столько лет о вас кровит
И капельками слез та кровь бежит.
О, мы во тьме и скрылся свет земной!
Терзаюсь сердцем я от ваших бед,
Скорбями полнюсь – да, меня вослед
Вам, гибельным, стези мои ведут.
Я обошел просторы и пути
Вселенной всей, отчаявшись найти
Смягчение для ярых ваших смут.
Так выслушайте слово уст моих,
Несу посланье мертвых и живых,
Великой радости благую весть —
Нет Бога, и не Враг нас произвел,
Чтоб мучить. Если чахнуть – наш удел,
Ничью мы тем не насыщаем месть.
Как в сумрачном каком-то странном сне,
Решили мы, что Разум есть вовне,
Что жизнь в нас эту клятую зажег,
И мы должны в ответ его проклясть, —
Но не дано Ему в могилу пасть,
Не сладят с ним ни нож, ни порошок.
Жизнь эту нам приходится терпеть,
Покой кто ищет – должен умереть,
Мы засыпаем, чтоб уснуть навек.
Мы – только бренная земная плоть,
Скудели тленной малая щепоть,
Вода, трава – и новый человек.
Вот так мы кончим – и когда-нибудь
Наш род исчезнет и уступит путь
Другим, что также не избегнут тли.
До нас бессчетные прошли года
И столько же еще пройдет, когда
Вернемся в чрево черное земли.
Исправно чтим законы бытия,
Где не содержится для нас статья
О мере доброты или злобы:
Коль падальщика мерзок вид дрянной,
Коль тигра дивен облик огневой —
То благосклонность – или гнев Судьбы?
Все вещи на земле обречены
Быть вечно в состоянии войны,
В бессчетных сочетаниях дышать:
Лишь стоит в этот мир прийти кому, —
Все силы устремляются к нему,
И уж ничто не может помешать.
Во всей Вселенной не найти следа
Добра иль худа, блага иль вреда —
Я нахожу лишь Надобность одну,
Окутанную Тайной – бездной тьмы,
Что взглядом пронизать не в силах мы —
Рой пляшущих теней, подобных сну.
О Братия! Так малы наши дни,
Что облегчение несут они:
Ужель коротких лет не стерпим гнет?
Но если жить уж не осталось сил,
Жизнь можешь оборвать, коль так решил,
Без страха, что за гробом что-то ждет».
Могучий голос, на прощанье взмыв,
Под сводами разнесся – и упал,
Как реквием, волнующий призыв
И ласково, и скорбно прозвучал, —
И молча весь собор теней застыл
При звуке этих слов: «Коль так решил».
