Город священного огня полностью

– Лилит, – прошептал Джонатан. – Она оплакивает своих умерших детей, детей по крови. Она плачет по ним, и по мне.

Эмма вытащила Кортану из тела мертвого воина фейри, не обращая внимания на пятна крови на ее пальцах. Она думала только о том, как добраться до Джулиана – она видела ужасающий взгляд на его лице, когда он опустился на землю, а если Джулиан сломлен, тогда сломлен был весь мир, и уже больше ничего не будет правильным.

Ее окружила толпа; но она едва обращала на них внимание, когда пропихивалась сквозь них к Блэкторнам. Дрю прижалась к колонне за Джулсом, она укрыла своим телом Тавви, чтобы его защитить. Ливия все еще держала за руку Тая, но теперь она стояла с открытым ртом и смотрела мимо него. А Джулс – Джулс все еще сидел, прислонившись к колонне, но начал поднимать голову, и когда Эмма поняла, что он пристально куда-то смотрел, обернулась, чтобы посмотреть куда именно.

По всему залу Омраченные начали падать. Они валились, как поверженные шахматные фигуры, молчаливые, не издающие ни звука. Они падали, блокированные в бою с нефилимами, а их братья-фейри уставились на то, как воины Омраченных падали один за другим на пол.

Резкий крик победы вырвался из горла нескольких Сумеречных Охотников, но Эмма едва их услышала. Она бросилась к Джулиану и опустилась рядом с ним на колени. Он посмотрел на нее, его зелено-голубые глаза были несчастными.

– Эм, – хрипло проговорил он. – Я думал, что фейри тебя убьют. Я думал …

– Я в порядке, – прошептала она. – А ты?

Он покачал головой.

– Я его убил, – сказал он. – Я убил своего отца.

– Это был не твой отец.

У нее слишком пересохло в горле, чтобы продолжать говорить. Вместо этого она протянула руку и нарисовала на тыльной стороне его ладони. Не слово, а знак: руну храбрости, а потом, несимметричное сердце.

Он покачал головой, будто говоря Нет, нет, я этого не заслуживаю, но она нарисовала снова, а потом наклонилась к нему, не смотря на то, что испачкана кровью, она положила свою голову ему на плечо.

Фейри бросились бежать из Зала, бросая свое оружие на ходу. Поток нефилимов с площади в Зал становился все больше и больше. Эмма увидела Хелен, направляющуюся к ним, вместе с ней была Алина, и впервые с тех пор, как они покинули Пенхаллоу, Эмма позволила себе поверить в то, что они выживут.

– Они мертвы, – сказала Клэри, с изумлением оглядывая зал, заполненный останками армии Себастьяна. – Они все мертвы.

Джонатан издал сдавленный смешок.

– Хочу я сделать доброе, Хоть это не в моей природе, – пробормотал он, и Клэри узнала цитату с уроков Английского. Король Лир. Самая печальная из всех трагедий. – Это было что-то. Омраченные исчезли.

Клэри склонилась над ним, настойчиво говоря:

– Джонатан. Пожалуйста. Скажи нам, как открыть границы. Как нам вернуться домой. Должен быть какой-то путь.

– Пути … пути нет, – прошептал Джонатан. – Я разрушил ворота. Путь к Летнему Двору закрыт. Все пути закрыты. Это … это невозможно. – Его грудь тяжело вздымалась. – Простите.

Клэри промолчала. Она чувствовала лишь горечь во рту. Она рисковала собой, спасла мир, но все, кого она любила – умрут. На мгновение ее сердце наполнилось ненавистью.

– Хорошо, – сказал Джонатан, глядя на ее лицо. – Ненавидь меня. Радуйся, когда я умру. Сейчас последнее, чего мне хочется, так это доставить еще больше печали.

Клэри посмотрела на мать. Джослин сидела тихо, держа спину прямо, а слезы скатывались по ее лицу. Клэри глубоко вздохнула. Она вспомнила площадь в Париже, она сидела за столиком напротив Себастьяна, и она сказал: Думаешь, ты сможешь меня простить? То есть, ты думаешь, что прощение возможно для таких, как я? Чтобы случилось, если бы Валентин воспитывал тебя вместе со мной? Ты бы любила меня?

– Я не ненавижу тебя, – наконец сказала она. – Я ненавижу Себастьяна. Тебя я не знаю.

Глаза Джонатана закрылись.

– Как-то я мечтал о зеленой лужайке, – прошептал он. – Там был большой дом и маленькая девочка с рыжими волосами, и приготовления к свадьбе. Если существуют другие миры, тогда может быть есть тот, где я хороший брат и хороший сын.

Может быть, подумала Клэри, и ей так захотелось попасть в этот мир, ради мамы, ради самой себя. Она знала, что у помоста стоял Люк и наблюдал за ними. Она знала, что на его лице слезы. Джейс, Лайтвуды и Магнус, все стояли позади, и Алек держал Изабель за руку. Повсюду лежали мертвые тела Омраченных воинов.

– Не знала, что ты мог мечтать, – сказала Клэри, и она глубоко вздохнула. – Валентин заполнил твои вены ядом, и потом учил тебя ненавидеть. У тебя никогда не было выбора. Но меч все это сжег. Может быть, такой ты и есть на самом деле.

Он сделал невозможный и прерывистый вдох.