Алек вспомнил, как в мире демонов, найдя Магнуса прикованным цепями, обхватил его руками, и удивился, почему подобные поступки легче совершать в мгновения, близкие к смерти.
– Я должен был что-то сказать, – произнес Алек. – Я голосовал против того, чтобы ее отсылали.
– Знаю, – ответил Магнус. – Ты и еще около десяти человек. Но подавляющее большинство проголосовало «за». – Он покачал головой. – Люди боятся и за это расплачиваются теми, кто, по их мнению, отличается от них. Все тот же порочный круг, который я видел тысячу раз.
– Я чувствую себя таким бесполезным.
– Ты уж точно не бесполезен. – Магнус откинул голову назад, глазами ища в небе появляющиеся одна за другой звезды. – Ты спас мне жизнь.
– В Эдоме? – спросил Алек. – Я помог, но на самом деле… ты сам спас себя.
– Не только в Эдоме, – проговорил Магнус. – Мне было… Мне почти четыреста лет, Александр. Маги, становясь старше, начинают ожесточаться. Они перестают чувствовать. Заботиться, волноваться или удивляться. Я всегда говорил себе, что со мной такого не случится. Что я, как Питер Пэн, никогда не вырасту и постараюсь сохранить ощущение чуда. Всегда буду влюбляться, удивляться, буду открытым к боли, как до этого к счастью. Но за последние двадцать лет я ощутил, как оно подкрадывается ко мне. За долгое время, до тебя, у меня никого не было. Я никого не любил. Никто не удивлял меня, и ни от кого не перехватывало дыхание. Пока на той вечеринке не появился ты, и я полагал, что больше никогда не испытаю настолько сильных чувств.
У Алека перехватило дыхание, и он посмотрел на свои руки.
– О чем ты говоришь? – дрожащим голосом спросил он. – Ты хочешь, чтобы мы снова были вместе?
– Если ты этого хочешь, – сказал Магнус, но его голос звучал не достаточно уверенно, так что Алек с удивлением взглянул на него. Магнус выглядел очень молодо: широкие золотисто-зеленые глаза, волосы касаются висков черными прядями. – Если ты…
Алек застыл. Долгие недели он сидел и мечтал о том, что Магнус произнесет именно эти слова, но теперь, когда это случилось, он не чувствует того, что должен. В груди не взрывается множество фейерверков, он чувствует себя пустым и холодным.
– Не знаю, – ответил он.
Свет в глазах Магнуса погас.
– Ну, я могу понять, что ты… – начал он. – Я был не очень добр к тебе.
– Нет, – резко ответил Алек. – Не был, но думаю, порвать с кем-то по-доброму не просто. Дело в том, что я сожалею о содеянном. Я был неправ. Но причину этого поступка изменить нельзя. Я не могу жить с чувством, что совсем не знаю тебя. Ты говоришь, что прошлое – это прошлое, но прошлое сделало тебя тем, кто ты есть. Я хочу знать о твоей жизни. И если ты не готов рассказывать мне о ней, то я не могу быть с тобой. Потому что я себя знаю, и меня это не устроит. Так что мы не можем снова через все это проходить.
Магнус подтянул колени к груди. В сгущающихся сумерках он выглядел неуклюжим: длинные ноги, руки и тонкие пальцы в сверкающих кольцах.
– Я люблю тебя, – тихо проговорил он.
– Не надо… – остановил его Алек. – Не надо. Это нечестно. Тем более… – Он отвел глаза. – Я сомневаюсь, что первым разбил тебе сердце.
– Мое сердце разбивалось больше, чем Закон Конклава о запрете романтических отношений между Сумеречными охотниками и нежитью, – сказал Магнус, но его голос надломился. – Алек… ты прав.
Алек скосил глаза. Он никогда не видел мага таким уязвимым.
– Это несправедливо по отношению к тебе, – сказал Магнус. – Я всегда твердил себе, что открыт новому опыту, а когда стал… стал ожесточаться, то был потрясен. Мне казалось, что я все делал правильно – не закрывал своего сердца. А потом я вспомнил о твоих словах и понял, почему начал умирать изнутри. Если ты никогда не говоришь никому правды о себе, то, в конце концов, начинаешь забывать. Любовь, несчастье, радость, отчаяние, все хорошее и постыдное – если я держу их внутри, то все мои воспоминания о них постепенно исчезают. А потом исчезну и я сам.
– Я… – Алек не знал, что сказать.
– После нашего расставания, у меня было много времени на раздумья, – сказал Магнус. – Так что я написал вот это. – Он вынул из внутреннего кармана пиджака блокнот – самый обычный блокнот на спирали с линованной бумагой, – но стоило ему его открыть, как Алек увидел страницы, покрытые тонким закругленным почерком. Почерком Магнуса.
– Я записал свою жизнь.
У Алека округлились глаза.
– Всю жизнь?
– Не всю, – осторожно заметил Магнус. – Но некоторые сформировавшие меня события. Как я впервые познакомился с Рафаэлем, когда тот был совсем молод, – грустно проговорил Магнус. – Как я влюбился в Камиллу. История с отелем «Дюморт», хотя там мне помогла Катарина. О некоторых своих ранних увлечениях и поздних. Имена, должно быть, тебе известные: Эрондейл…
– Уилл Эрондейл, – сказал Алек. – Камилла упоминала о нем. – Он взял блокнот – тонкие страницы раздулись, как если бы Магнус с огромной силой вдавливал ручку в бумагу, пока писал. – Ты был… с ним?
Магнус рассмеялся и покачал головой.
