– Нам она и не нужна.
– И-и-и-и… самое время удалиться, – сказала Изабель, хватая брата за локоть и оттаскивая его в толпу. Джейс ухмыльнулся ей вслед.
– У Изабель аллергия на сентиментальности, – сказала Клэри. – Но, серьезно, мы не можем танцевать без музыки. Все будут пялиться на нас…
– Тогда пошли туда, где нас не увидят, – сказал Джейс и увел ее из палатки. Наступило время, которое Джослин называла «синим часом», когда все окунается в сумерки, и белая палатка напоминает звезду, а трава мягкая, и каждый клинок мерцает серебром.
Джейс прижал ее спиной к себе, подстраиваясь под ее изгибы и обнимая за талию, его губы коснулись ее шеи.
– Мы могли бы пойти на ферму, – сказал он. – Там есть спальни.
Она повернулась и твердо ткнула его в грудь.
– Это свадьба моей матери! Мы не будем заниматься сексом. Совсем.
– Но «совсем» – мой любимый способ занятия сексом!
– В доме полно вампиров, – весело заявила она. – Их пригласили, и они прибыли прошлой ночью. Они ждут там, когда зайдет солнце.
– Люк пригласил вампиров?
– Майя. В знак примирения. Они пытаются поладить.
– Уверен, вампиры уважат наше личное пространство.
– Уверена, что нет, – сказала Клэри и увела его с тропинки к ферме в рощу деревьев. Там было темнее и легче скрыться, земля полнилась корнями, горной мятой со звездными белыми цветами, росшими вокруг стволов. Она прижалась к одному, потянув Джейса за собой, его руки оказались по обеим сторонам от ее плеч, и она очутилась в ловушке. Девушка прошлась руками по мягкой ткани его пиджака.
– Я люблю тебя, – сказала она. Он посмотрел на нее.
– Мне кажется, я понял, что имела в виду мадам Доротея. Когда сказала, что я влюблюсь не в того человека.
Глаза Клэри округлились. Она гадала, неужели ее сейчас бросят. Если так, она может сказать пару ласковых Джейсу насчет его выбора времени. Ну, после того, как утопит его в озере, естественно.
Он сделал глубокий вдох.
– Ты заставляешь меня сомневаться в себе. Все время, каждый день. Я вырос с верой, что я идеален. Идеальный воин, идеальный сын. Даже когда я переехал к Лайтвудам, я считал, что должен быть идеальным, иначе они избавятся от меня. Я не думал, что любовь приходит с прощением. А затем появилась ты, и разрушила на кусочки все мои уверования, я начал все видеть в другом свете. У тебя было… столько любви и прощения, а также веры. Я начал думать, что, возможно, я ее достоин. Что мне не обязательно быть идеальным; я должен пытаться, и этого вполне достаточно. – Он опустил глаза; девушка видела легкое пульсирование его виска, чувствовала его напряжение. – Потому я считаю, ты была неподходящим человеком для старого Джейса, но не для нынешнего. Ты помогла сделать меня. Кстати, так случилось, что этот Джейс мне нравится куда больше прежнего. Ты изменила меня к лучшему, и даже если бы ты меня покинула, у меня все равно бы осталось это. – Он сделал паузу. – Не то чтобы ты должна меня бросать, – спешно добавил парень и прижался к ней лбом. – Скажи что-нибудь, Клэри.
Его руки были на ее плечах, теплые на фоне холодной кожи; она чувствовала, как они дрожали. Его глаза были золотыми в синеватом сиянии сумерек. Она помнила, как считала их жесткими и отстраненными, даже пугающими, пока не осознала, что смотрит на эксперта по ограждению от людей с семнадцатилетней практикой. Семнадцать лет защиты собственного сердца.
– Ты дрожишь, – сказала она с нотками любопытства.
– Это от тебя, – его дыхание грело ей щеку, и он скользнул ладонями по ее голым рукам. – каждый раз… каждый раз.
– Можно рассказать тебе о нудном научном факте? – прошептала девушка. – Могу поспорить, такого ты не учил на занятиях истории Сумеречных Охотников.
– Если ты пытаешься отвлечь меня от разговоров о моих чувствах, у тебя это очень тонко получается. – Он коснулся ее лица. – Ты же знаешь, я люблю монологи. Все нормально. Не обязательно и тебе его придумывать. Просто скажи, что любишь меня.
– Я не пытаюсь тебя отвлечь. – Она подняла руку и пошевелила пальцами. – В человеческом теле сто триллионов клеток. И каждая клетка моего тела любит тебя. Пока теряются одни, возникают новые, и именно поэтому с каждым днем я люблю тебя больше, чем в предыдущие. Это наука. И когда я умру, и мое тело сожгут, я стану прахом в воздухе, частью земли, деревьев, звезд и все, кто будет дышать этим воздухом, или увидит цветы, растущие из земли, или поднимет взгляд на звезды, они будут помнить и любить тебя, потому что так крепко люблю тебя я. – Она улыбнулась. – Как тебе такой монолог?
Он уставился на нее, впервые в жизни лишившись дара речи. Прежде чем парень ответил, она встала на цыпочки и поцеловала его – быстрое касание губ, которое быстро переросло в нечто большее, и вскоре он приоткрыл ее губы своими, поглаживая ее языком. Она чувствовала его вкус: сладость Джейса с остротой шампанского. Его руки лихорадочно поднимались и опускались по ее спине, вызывая мурашки, задевая шелковые шлейки ее платья, голые крылья ее лопаток, вжимая девушку в себя. Она скользнула руками под его пиджак, гадая, может, им все-таки стоило пойти на ферму, даже полную вампиров.
