Спустился дым фейерверков, смешиваясь со все сгущающимся, наползающим с Моли туманом. Туман распространялся быстрее, чем даже мог вообразить себе Дарден, — испачканная дымом ночь становилась непроглядной и темной. И кто мог, нарушив уныние Дардена, выйти из этой дымки, как не Дворак, одетый сейчас во все зеленое, чтобы гнилой свет луны облек его невидимостью? Точно мартышка, склонив с любопытством голову набок, он бочком подобрался к Дардену, не спуская с его лица оценивающего взгляда. Что, подумалось Дардену, он стал вдруг ядовитым, как змея, или съедобным, как насекомое? Или, быть может, превратился в просто не стоящий внимания сучок? Именно так, оценивающе, разглядывал его сейчас Дворак. В Дардене затеплилась искра гнева, ведь в конце концов обо всем договаривался Дворак, а женщина не пришла.
— Ты, — поднял голос Дарден над общим ревом. — Ты. Что ты здесь делаешь? Ты опоздал… Я хочу сказать, она опоздала. Она не придет. Где она? — И почти крикнул: — Ты мне солгал, Дворак?
А карлик подошел совсем близко и, схватив мускулистыми руками Дардена под мышки, почти поднял его на ноги так внезапно, что Дарден упал бы, если бы не схватился за стол. И тут же обернулся, намереваясь одернуть карлика, но потерял дар речи, заглянув в его глаза — в темные глаза, настолько непроницаемые, настолько непостижимые, что само лицо превращали в глиняную маску. А потому только слабо промямлил:
— Ты обещал, что она будет здесь!
— Заткнись, — сказал Дворак, и жесткая, холодная угроза застала врасплох Дардена, колебавшегося между послушанием и гневом. Повисшую тишину Дворак заполнил словами: — Она здесь. Рядом. Сейчас ночь Праздника. Опасность повсюду. Быть может, приди она раньше… Но сейчас… Сейчас ты должен встретиться с ней в другом, безопасном месте.
Он положил на локоть Дардену липкую руку, но Дарден ее стряхнул.
— Не прикасайся ко мне. Где безопаснее, чем здесь?
— Говорю тебе, рядом. Толпа, Праздник. Вот-вот наступит ночь. Она тебя ждать не станет.
Внизу на улице вспыхнула первая драка. Дарден услышал за дымкой шлепки плоти о плоть, хруст ломающейся кости, стон жертвы. Люди бежали туда и сюда, в зеленой тьме метались тени.
— Пойдемте, сэр. Немедля. — Снова став вежливым, Дворак дернул Дардена за рукав и, притянув к себе, зашептал ему в ухо, точно эхо из другого места, из другого времени, и карта столица стала столь загадочна, что Дарден уже не смог ее прочесть. — Сэр, вы должны пойти со мной теперь же. Сейчас или никогда. Выбрав второе, вы никогда больше ее не увидите. Она встретится с вами только сейчас. Сейчас! Неужели вы так глупы, что упустите свой шанс?
Дарден помедлил, взвешивая вероятный риск. Куда может завести его карлик?
А карлик выругался.
— Тогда не ходите. Не ходите! И на свой страх и риск добирайтесь в ночь Праздника домой.
Он повернулся уходить, но Дарден поймал его за руку.
— Подожди, — сказал он, — я пойду. — И, сделав несколько шагов, к немалому своему облегчению, обнаружил, что не шатается.
— Ваша возлюбленная ждет, — сказал без улыбки Дворак. — Держитесь поближе ко мне, сэр. Лучше бы вам меня не потерять. Тогда вам придется нелегко.
— Но как далеко…
— Никаких вопросов. Никаких разговоров. За мной.
Дворак вывел Дардена через заднюю дверь «Пьяного корабля» в проулок, где брусчатка была скользкой от блевотины, заваленной осколками пивных и винных бутылок, а охранял ее бродяга, бормочущий себе под нос старую песню про равноденствие. Переваливаясь на жирных лапах, крысы неспешно подбирались к полуобглоданным куриным ножкам и размокшим булочкам.
Крысы напомнили Дардену про Религиозный квартал, про Кэдимона и его предостережение: «В ночь Праздника священникам небезопасно ходить по улицам после наступления темноты». В голове у него прояснилось, и он остановился.
— Я передумал. Я и завтра смогу ее увидеть в «Хоэгботтон и Сыновья».
Лицо Дворака потемнело, словно вихрь поднялся со дна океана, и, развернувшись, он подошел к Дардену.
— У тебя нет выбора. — Вежливость снова слетела с него. — Следуй за мной.
— Нет.
— Тогда ты никогда больше ее не увидишь.
— Ты мне угрожаешь?
Карлик вздохнул, и его пальто зазвенело сотнями клинков.
— Ты пойдешь со мной.
— Это ты уже говорил.
— Значит, не пойдешь?
— Нет.
Дворак ударил Дардена в живот. Дардену показалось, что в него попало пушечное ядро и разом выбило из легких воздух.
Небо завертелось у него над головой. Он согнулся пополам. Ботинок Дворака пришелся ему в висок, и голову опалило болью. Дарден тяжело упал в скользкую грязь и битое стекло на брусчатке. Осколки порезали ему ладони, колени, когда он свернулся калачиком и застонал. И все равно он неуверенно попытался подняться на ноги. Под ребрами взорвалась новая боль. Вскрикнув, Дарден упал на бок и остался лежать без движения, неспособный даже дышать, только хватать ртом воздух. Липкие руки набросили ему на шею пеньковую удавку, затянули, рывком оторвали голову от земли.
