Теперь Сара вспомнила картину. В фигуре Ладислава было нечто зловещее. Ладислав замер, небрежно накинув плащ на плечи, в позе современной кинозвезды – с одной рукой на рукояти меча и крупным медальоном на шее.
Сара вздохнула. Ее мучили новые вопросы: что из того, о чем она догадалась, ей следовало рассказать Максу? Что Максу известно о своей кузине?
– Если Майлз не успеет ко времени, Ладиславом могу быть я, – дружелюбно предложил Макс.
Вдоль стола прокатился возбужденный шепоток. Они не привыкли, чтобы князь выказывал благосклонность по отношению к их планам. Каждый из них, поняла Сара, недоумевал, что это может значить. Так же, как и она сама.
Мозес повернулся к Максу, сверкая толстыми бадди-холлиевскими очками в лучах утреннего солнца, которое как раз добралось до окон столовой.
– Я вчера нашел кое-что. Поскольку Майлза нет, полагаю, я должен отдать вещицу вам лично? Если вы собираетесь быть Ладиславом, вас она может заинтересовать. Сейчас принесу.
Мозес вышел, и обсуждение предстоящего маскарада возобновилось. Дуглас готовил какую-то музыкальную феерию. Годфри ныл, можно ли пригласить местных – он подружился с несколькими членами чешского Агентства по охране природы. Фиона спросила у Берни, не поможет ли он ей с костюмом, но Бернард лишь молча покачал головой, нахмурился и продолжил корпеть над вышивкой.
Мозес вернулся, неся маленькую деревянную шкатулку. Он открыл ее и достал большой золотой ключ, сверкающий на солнце.
Все тотчас встрепенулись. Мозес с улыбкой протянул свою находку Максу.
– Я обнаружил его в одном из отделений алтаря из черного дерева, который Рудольф подарил Поликсене и Зденеку к свадьбе, – сообщил он. – Очень похоже на ключ, который торчит из-за пояса у Ладислава, не правда ли, Дафна? Хотя я считаю, что вряд ли ключик – тот самый. Макс, вам надо будет заказать копию. Этот будет тяжеловат, хотя он на самом деле не золотой. Вероятно, он сделан из свинца и покрыт золотой краской.
– Артефакт должен быть немедленно заперт на замок в кабинете Майлза, – возмутилась Дафна. – Все, что мы находим, мы должны отдавать Яне. А вам следовало надеть перчатки!
– Я передам его Яне, – пробурчал Николас.
Сара заметила, что его протянутая рука слегка дрожала, а глаза поблескивали.
Макс встал и тоже протянул руку за ключом, выразительно посмотрев на карлика.
– Вам следует надеть ПЕРЧАТКИ! – повторила Дафна, практически брызгая слюной.
Николас повернулся к ней. Его фаготоподобный голос прозвучал негромко, но неожиданно резко, и Сара была удивлена, услышав в нем гневные нотки:
– Данный ключ принадлежит семье Лобковицев. Запомните раз и навсегда: все во дворце является достоянием Максимилиана Лобковица Андерсона. Он волен дотрагиваться до всего, до чего захочет, и так, как захочет. Впредь вы не станете говорить с ним подобным тоном.
Дафна поднялась с места и чеканным шагом вышла за дверь.
В столовой воцарилась тишина.
– Горный козел, пять букв? – спросила Сюзи.
– Ибекс, – отозвался Годфри.
Все по-прежнему не спускали глаз с Макса.
– Благодарю вас, – непринужденно произнес тот, обращаясь к Мозесу. – Скорее всего, вы отыскали просто старый ключ от одного из помещений, но я проверю по базе данных и отправлю его на экспертизу для датировки.
Он посмотрел на оробевших ученых.
– Если вы найдете что-нибудь новое, прошу вас приносить вещи Яне или мне. И, для сведения, я передал большую часть моих… принадлежащих моей семье замков и владений органам администрации тех мест, где они расположены. В Нелагозевесе и Лобковицком дворце откроются музеи. Замок Роуднице, когда закончится реставрация, будут сдавать напрокат кинокомпаниям, и доходы смогут обеспечить работу многим людям, включая находящихся здесь. Честь имею.
Макс покинул столовую. Нико следовал за ним по пятам.
Впрочем, как заметила Сара, ключ он положил к себе в карман.
– Влипли, – протянула Сюзи.
– Верно, – отрывисто заметила Фиона. – Это частный музей, а не государственный. Все, что здесь есть, – личная собственность князя.
Наступила короткая пауза, в течение которой каждый переваривал услышанное.
– Трудно все время это помнить, – мягко произнес Годфри. – Такое богатство в распоряжении одного-единственного человека…
Да уж, несправедливости на свете хватает, мысленно согласилась с ним Сара.
Однако Сару разбирало любопытство относительно ключа и того, как отреагировал на него Нико. По словам Дафны, каждый предмет на фамильных портретах имел значение, что-то символизировал. Какое значение имел ключик? Или он не представлял собой ничего особенного?
Нет, для Праги это было бы слишком просто.
– Мне нужно подышать воздухом, – выпалила она. – Никто не хочет пробежаться со мной по Оленьему рву?
Несколькими минутами позже она – как и предполагала – наткнулась на Макса, околачивавшегося возле Музея игрушек с какими-то бумагами в руках. Он отстегнул поводок от ошейника Морица, и пес мгновенно скрылся в направлении Оленьего рва. Они не спеша двинулись в ту же сторону. В такой ранний час территория Града была еще пустынной.
