– Селезенку вы взломали гражданину Лыкову, – скривился Артем. Марта говорила, что Лыкова не били, но верить ей – себя не уважать. К тому же она могла просто упустить момент.
– Какую еще селезенку, не били мы никого!
– Так и я никого не ударю, – в упор посмотрел на Ганса Артем.
– Ну, попробуй! – вскинулся тот и широко улыбнулся, правда, с угрозой во взгляде, дескать, кто его обидит, тот и дня не проживет. Но Артем спокойно выдержал этот выпад, ни один мускул не дрогнул.
– И попробую, если будешь дальше врать.
– Не били мы этого хлыща!
– А нож?
– Так тупой нож был, адвокату в носу ковыряться. Кстати, без адвоката говорить ничего не буду!
– А что говорить? Мы и так все знаем. Земля вас интересует, которую Лысенков не успел освоить, а у Лыкова все выходы на земельный надел у Покровского шоссе. «Пальчики» твои сняли, факт взлома квартиры также запротоколирован, над людьми издевались, голышом их на холод выгнали!
– Кто выгонял? Сами выбежали!
– Слово нужно держать, Ганс! Зачем без адвоката говоришь? Вот будет адвокат, тогда и поговорим, а пока отдыхай. За казенный счет! – усмехнулся Малахов.
Задержанный не отрицал факт шкурного интереса к Лыкову, во всяком случае, не возразил. Значит, интерес все-таки есть. А больше Артему и знать не нужно. Мотив налицо, пострадавший в больнице, а в деталях пусть дознаватель разбирается или следователь. Но и розыск свою работу не закончил, одного только налетчика взяли, еще двое остались. Можно не сомневаться, что Ганс не сдаст своих дружков. Слишком хорошо он под крылом у Печоры устроился, с казнокрадов тихо-спокойно кормятся, землеустройством вот решили заняться. Жирно блатные в Покровске живут, удобно, ну, если не считать, что иногда инкассаторов приходится грабить и самим умирать. Не сдаст Ганс своих дружков, и не надо, сам за всех и ответит… Только вот много ему не дадут. Если вообще накажут…
– Неправильно себя ведешь, начальник! – угрожающе рыкнул Ганс.
– Слышал, что быстро поднятое упавшим не считается? – спросил Малахов.
– Чего?! – с презрением воскликнул Ганс. Думал, что Артем городит чушь, вместо того чтобы ответить ударом на словесный выпад, а зря. Сильный удар в живот заставил его сесть на задницу. В тот же момент Малахов, схватив его за воротник и под руку, поставил на ноги.
Ганс волком глянул на него, но промолчал. Отпало вдруг желание нарываться.
– Уводите задержанного!
Ганса поместили в зарешеченный отсек «уазика». Он сидел в «собачатнике», зло, но бессильно жег Артема взглядом до тех пор, пока машина не свернула в поворот.
– Надо бы с этих ребят рапорта взять, – проводив ее взглядом, в раздумье проговорил Щеколдин.
– С каких ребят? – не понял Малахов.
– Ну, патрульные, Лемехов, Чепко и Мишин, они этого Лыкова доставляли. Гансу, конечно, верить нельзя, но вдруг не врет, может, не били они Лыкова, может, кто-то из наших… Патрульно-постовая мне не подчиняется, тебе разбираться.
– Обязательно разберемся, – кивнул Артем.
Действительно, Лыкова мог ударить кто-нибудь из постовых, ребята они простые, из народа, к политесам не приучены.
Чистенько в квартире, мебель и посуда на местах – после того, как здесь слоны потоптались. Но сама Марта не искрит, не чувствуется в ней боевого задора.
– Я так понял, Лапоть тебе не заплатил, – сказал Алик.
– А тебя только это волнует? – резко глянула на него Марта.
– Как ты с папой разговариваешь? Забыла, кто тебя поит и кормит? Скажи, как блатные узнали про Лаптя?
– Понятия не имею!.. Может, они тебя слушали?
– Меня?! – нахмурился Алик.
– Ну, ты же им не отстегиваешь, а они с таких, как ты, кормятся. И с таких, как Лыков…
– Как они могли меня прослушать?
– Через телефон.
Алик шлепнул пальцами по карману, в котором лежал его айфон. Блатные действительно могли слушать его. Установить шпионское приложение на телефон не так уж и сложно, а щипачи в обойме у Печоры точно есть. И коллекторы – по работе с незаконными доходами. Но раньше Печора Алика не трогал, не хотел связываться с его отцом. А сейчас вор и отца не боится, вконец от безнаказанности обнаглел. Может, правда, пора заканчивать с левым бизнесом?
– А может, блатные Малахова слушали? – пожала плечами Марта. – Он там по убийству работал, блатные кого-то убили, а я к нему подошла… Э-э… – замялась Марта. Сначала ляпнула, а потом подумала, у женщин это в порядке вещей.
– С чем ты к нему подошла! – вскинулся Алик. – Лаптева… Лыкова ему сдала?
– Ну не сдала, сказала, что ты интересуешься. Думала, Лапоть этот – дохлый номер. А Малахов мог заинтересоваться, надо же было его как-то купить.
– Купила?
– Нет, но старалась! Как ты просил!
– Я просил тебя быть дурой?
– А это по факту, мой дорогой! Была бы умной, на нормальную работу пошла бы.
– Но сейчас-то ты ненормально работаешь!
Алик схватил Марту за плечи, развернул к себе спиной, хотел расстегнуть молнию на платье, но девушка отскочила от него.
– Отвали!
– А по морде!
– А Малахов?.. Я ему сказала, что ты хочешь меня убить!
– Он тебе не поверил!
– А сейчас поверит! Потому что ты меня достал! У меня челюсти судорогой сводит, когда я думаю о тебе!
