В огне он кое-как смог их увидеть. Вызванный им феникс уже практически потерял всю свою силу, и должен был вот-вот покинуть этот мир, что же до его сына. Лонг Фен выглядел плохо, весь залитый кровью, он уже начал потихоньку терять свой звериный облик, приходя обратно в человеческую форму. Но, несмотря на все это, два существа продолжали сражаться, нанося друг другу удары. Из-за оторванного крыла феникс больше не мог подняться в воздух, и потому атаковал своего врага в ближнем бою, сильнейшие атаки клювом сотрясали тело волка Лонг Фена. В ответ, тот наносил свои удары лапами по телу феникса, и время от времени разрывал пустоту, вызывая темную вспышку, наносящую значительные повреждения божественному зверю. «Видимо, одной из таких атак он и оторвал синему фениксу крыло», — подумал Дин Фен, приближаясь к сражающимся.
Жезл вспыхнул ярким светом, когда Глава клана ударил им по Лонг Фену.
«Хрясь», — наследник смог заблокировать эту атаку своей лапой. Зарычав, он отбросил своего отца на несколько метров назад, и с удвоенной яростью набросился на феникса, нанося по нему один удар за другим. Послышался жалобный крик бессмертной птицы, и сила, что была в нее влита, наконец, исчерпалась, отчего та мгновенно обратилась в пепел.
— Лонг Фен! Посмотри на себя, ты уничтожил половину территории клана, покалечил несколько членов и сейчас продолжаешь буйствовать! Но еще не поздно остановиться, послушай меня!
Тень разума промелькнула в глазах существа, но мгновенно сменилось яростью.
«Аргхаааа!» — прокричал Лонг Фен и бросился на отца.
Тот встретил атаку сына поднятым жезлом, который вновь осветился ярким светом. Жезл света не был атакующим артефактом, это было мощное защитное сокровище, правда способное и к ограниченным атакам.
Щит света появился на руке Дин Фена, держа его, он отмахивался от атак сына, то и дело контратакуя. Наследник клана был уже настолько вымотан, что перестал использовать какие-то способности, ограничиваясь атаками лап. Его тяжело дыхание говорило, что действие «пилюли Апогея» подходит к своему концу, а значит, скоро он вернет себе первоначальный облик, и закономерно столкнется с откатом.
По-видимому, с ослабеванием эффекта таблетки, к Лонг Фену вернулся и разум, так как он перестал бездумно атаковать щит света Главы, начав кружить вокруг своего противника.
Раз действие таблетки ослабевает это шанс, — подумал глава, используя последние силы и вызывая из воздуха массивное духовное копье. Это копье было одним из главных навыков Дин Фена, оно могло разорвать своим ударом душу владельца, превратив его в живой труп. Но в данном случае он хотел лишь оглушить Лонг Фена, и духовное копье как нельзя лучше подходило для этого.
Лонг Фен, судя по всему, был прекрасно осведомлен, что это был за навык, потому лишь только увидев это копье, как стремительно бросился прочь, преодолевая по несколько метров за секунду.
— Ты не уйдешь! — прокричал Глава, кидая духовное копье в сына.
«Шшшуууу», — точно молния сверкнуло копье, почти мгновенно поражая бегущего зверя.
Издав пронзительный вой, Лонг Фен, споткнулся и упал. Через пару секунд, когда казалось, уже все было решено, он кое-как поднялся, и, шатаясь, побежал прочь, с каждой секундой наращивая скорость.
— Не удалось, да? — устало спросил Дин Фен, смотря на убегающего сына. Его лицо за этот бой постарело на двадцать лет, из зрелого мужчины он почти за мгновения превратился в старика. Он рассеяно оглянулся вокруг, осматривая резиденцию клана «Лунного Феникса», которая за бой превратилась в тлеющие руины.
— Сын, что же ты натворил, — тихо прошептал он.
Эту сцену издалека наблюдали четыре человека, две женщины и два мужчины. Всех их можно было назвать невероятными личностями. Они задумчиво смотрели на открывающееся им поле боя.
— Эта рана, неужели это все для старика? — задумчиво произнес один из мужчин, крупный воин с похожими на сабли бровями.
— Он уже не сможет практиковаться, его развитие повреждено, — грустно подтвердила зрелая женщина в белом.
— Да, очень жаль, но видимо это конец для клана «Лунного Феникса», — вторила ей вторая женщина, молодо выглядящая и изящная.
— Пойдемте, здесь нам делать больше нечего, — сказал последний мужчина, одетый в черное.
Сонг медитировал, когда где-то сверху раздалось множество взрывов, а затем, когда он удивленно вскочил на ноги, земля под ним заходила ходуном. Плитка на стенах камеры в буквальном смысле взорвалась, и Сонга накрыло каменной мелкой крошкой. Не будь он восьмым владыкой, ему бы пришлось не просто, а так он отделался только парой глубоких царапин.
