— Нуччи? — переспросил Николас, — У них дом чуть вверх от церкви Святой Марии из виноградника, правда ведь? Тот, с башней?
— Да. Но они переезжают в роскошный новый дворец на берегу реки. Не думаю, что герцог этим очень доволен.
— Бьюсь об заклад, что так оно и есть,— согласился Николас.— Герцог думает, что только он имеет право на роскошь.
Николас уже держал шпагу, но не делал попыток фехтовать. Он был слишком занят своими мыслями.
— Как же мне туда добраться?— проговорил он.— Я должен увидеть своими глазами, что там происходит.
— А тебя не узнают?— обеспокоился Скай.— Даже если с талисманами что-то можно сделать.
— Я отращу бороду!— объявил Николас.
Они засмеялись.
— Тогда тебе лучше начинать прямо сейчас, — заметил Скай. — Неужели ты уже бреешься?
— За одно только это я тебе сейчас покажу, где раки зимуют! — вскричал Николас.— К бою!
Статуя Duchessa была почти готова. Остались только руки и лицо. Статуя стояла в мастерской Джудитты, похожая на птицу, готовую взлететь, а мраморные плащ и волосы Duchessa развевались за ней на невидимом ветру.
— Она прекрасна, — сказала Арианна. Она была в маске и одета в серый бархатный плащ с капюшоном, надвинутым на лицо. Ее сопровождали Барбара и двое телохранителей. Франко, подмастерье-ангел, с восхищением разглядывал Барбару, не смущаясь присутствием двух вооруженных граждан Беллеццы.
— Я никогда еще не создавала лица в маске, — заметила Джудитта,
— Жаль, — произнесла Арианна. — Но именно так должна выглядеть моя статуя, выставленная для всеобщего обозрения.
— Но мне все равно хотелось бы увидеть ваше лицо, — настаивала художница. — Если я увижу то, что скрыто маской, это поможет моей работе.
— Тогда пусть все другие отвернутся, — потребовала Арианна. — Мои телохранители знают приказ и выполнят его, если кто-то даст им повод для этого.
По приказу Джудитты подмастерья отвернулись. Барбара и телохранители присматривали за ними. Арианна развязала маску, и Джудитта долго разглядывала ее лицо, делая быстрые наброски куском древесного угля. Она ходила вокруг Duchessa двадцать минут, рисуя ее в нескольких ракурсах.
Наконец она вздохнула:
— На сегодня хватит. Спасибо, ваша светлость.
Арианна чувствовала себя так, будто ее выгоняли. Она понимала, что Джудитте не терпелось вернуться к работе над мрамором. Duchessa вновь надела маску и плащ. Обстановка в мастерской стала более напряженной, и она была уверена, что увидела, как один из подмастерьев подмигивал ее служанке.
Когда Арианна ушла, Франко подошел посмотреть наброски.
— Не может быть, чтобы даже смотреть на рисунок ее лица запрещалось, — сказал он, и другие подмастерья столпились вокруг него.
— Она и вправду так красива, как говорят, — заключил один из подмастерьев.
— Она красавица, — согласился Франко, — Но мне больше нравится служанка.
— Как же ты увидел ее лицо? Ведь она тоже была в маске.
Но Джудитта не обращала внимания на их болтовню. Она сосредоточилась на макете головы Duchessa, который собиралась изготовить. Это отвлекало ее от другого, что она намеревалась сделать.
Скай взял голубой стеклянный флакончик с некоторым беспокойством. Он не стравагировал прошлой ночью — он впервые пропустил ночь, с тех пор как начались его талийские приключения. Ему было трудно поверить в то, что он может прибыть туда из Девона так же легко, как и из Лондона.
Здесь все было по-другому. Визит в Айви Корт выбил из колеи не только Ская. Этим вечером его мать, необычно оживленная, болтала о Поле и Элис, а Скай был погружен в свои мысли. Он отчетливо представлял себе мальчика, серьезные отношения Элис с которым одобрил бы ее отец, — белокурого, богатого, научившегося ездить на лошади одновременно с тем, как начать ходить, — Скай не подходил ни по одному из этих критериев.
Ему станет легче, когда он вернется в Талию к своим новым друзьям и к своему второму «я» — монаху-послушнику, который, о чем почти никто не знает, является Стравагантом и сыграет важную роль в каких-то политических и стратегических ходах. Он уже несколько недель жил двойной жизнью, и ни один из знакомых Ская в его каждодневном мире, кроме Джорджии и Николаса, не поверил бы, что этот долговязый тинейджер с длинными косичками проводит ночи, шагая по могущественному городу времен Ренессанса, одетый в черно-белое одеяние монаха.
Сначала это казалось Скаю похожим на игру — нечто вроде переодевания и участия в спектакле, который позволял проявить яркие особенности его личности, подавлявшиеся на протяжении многих лет. И это было желанным отдыхом от домашней работы, которая полностью лежала на нем. Но как только здоровье Розалинд начало идти на поправку и она взяла на себя некоторую часть домашних обязанностей, Ская все больше и больше стали увлекать его дела в Талии. Это были не просто приключения и игра в театр: его туда послали, чтобы он выполнил какую-то миссию. Только он еще не знал точно, какую именно.
