Именно в тот момент Элемрос и ощутил боль от первой НАСТОЯЩЕЙ потери, которые нередки в жизни любого человека. Когда приходит момент расставания с тем, кто тебе дорог, пропадает необходимость в словах и поступках. Кричать, плакать или ломать все, что подвернется под руку, умолять, в конце концов, одним словом, делать хоть что-нибудь можно лишь тогда, когда есть хоть призрак надежды на то, что все еще можно изменить. Во всех других случаях ты просто стоишь и смотришь, как из твоей жизни уходит дорогой тебе человек. Элемрос смотрел, как потупив голову уходит Элли и совершенно точно знал, что остановить ее и вернуть так же невозможно, как остановить кровь, текущую из смертельной раны. Просто потому, что понял: во всем мире не найдется ничего, чем можно было бы эту рану перевязать.
Элемрос горевал достойно. Без слез, стонов и криков прощаясь с прошлым, которое исчезало в дымке, словно безвозвратно тонущий в тумане цветущий сад.
Шаттл подвез их к терминалу порта и высадил у входа. Марта пошла в киоск купить какой-нибудь журнал, а Элемрос с ткотом удобно устроились в креслах зала ожидания.
— …съемки фильма изрядно напугали горожан и туристов прошлым вечером, — донеслось до них откуда-то сверху, сквозь однообразный гул, получившийся из смеси голосов и катящихся по полу сумок на колесиках.
— Умно, — сказал ткот, свернувшись у Эемроса на коленях, — нашу гонку списали на съемки фильма.
— А как же златоглазые? — поинтересовался Элемрос. — Они-то уж точно знают, что ни в каких съемках не участвовали.
— После златоглаза ты ничего не помнишь, — пояснил ткот, — как и после любого контролирующего мозг заклятья. Так что они найдут для себя какое-нибудь простое объяснение, типа провала в памяти, который появился после того, как они вытащили нас из попавшей в аварию машины.
— Осталось только узнать, что с полицейскими все в порядке, — вздохнул Элемрос. — Удар бутылкой по голове — это не шутка.
Ткот промолчал.
— Скоро все это закончится, — тихо и явно самому себе сказал он после недолгого молчания. — Скоро…
Элемрос едва слышно вздохнул, на мгновение сжал ладонью висевший на шее под рубашкой фатумлимор.
Элемрос проснулся в тот момент, когда объявили посадку. Заснул он так незаметно, что лишь проснувшись с удивлением обнаружил, что проспал около часа.
Марта без слов сунула ему стаканчик зеленого чая и, немного поколебавшись, вручила еще и плитку черного шоколада. Ткот просиял.
— Передай сестре спасибо, — сказал он, широко зевнув. — Вообще-то я больше молочный люблю, но 90 процентов какао — это то, что надо, чтобы проснуться.
Посадка на круизный лайнер здорово напоминает посадку на самолет. Вот и на борт корабля нашим путешественникам пришлось подниматься по гармошкообразному проходу, правда, намного более длинному, чем тот, что ведет ко входу на самолет. Ткот, кстати, убежал далеко вперед и даже быстрее обычного, вероятно получив допинг в виде несусветно горького шоколада.
Несколько минут спустя, Марта с Элемросом оказались в роскошной двухместной каюте и не сговариваясь посмотрели друг на друга.
— Спасибо, что уладила ситуацию, — сказал Элемрос. — Я видел в новостях.
— Нам же еще жить в этом городе, — пожала плечами Марта. — Если ты…
— Я не передумал, — перебил ее Элемрос. — Я тебя не брошу.
Марта немного подумала, после чего просто кивнула, не говоря ни слова.
Слова в таких ситуациях и не нужны.
Круизный лайнер, на который достала билеты Марта назывался “Дух карнавала”. 14-ти палубный белоснежный красавец, величиной с многоэтажный дом всей своей обстановкой словно из кожи вон лез, чтобы оправдать собственное название. Каждая палуба носила свое наименование, были здесь палубы “ривьера”, “атлантика”, “променад” ну и самая верхняя, на которой сейчас завтракали Марта, Элемрос и ткот называлась “небесная”. При желании, на каждой палубе можно было ухватить кусочек того самого “карнавального” духа. Танцевальные площадки, яркие шоу, по своей тематике в той или иной мере связанные либо с Бразилией, либо с Испанией, ну и, разумеется, всякого рода кафе, рестораны и бары, где можно было поесть и попить практически все, что угодно из кухонь мира. Что касается еды, то ограничиваться лишь латиноамериканской кухней было бы ошибкой. Турист может наслаждаться строго тематической музыкой или представлением, но вот что касается еды, то экзотика, это хорошо, но вместе с ней обязано быть нечто и абсолютно привычное. Ну хоть пельмени или гамбургеры, вы понимаете, о чем я.
Два дня после отплытия для нашей троицы прошли довольно-таки весело и беззаботно. Элемрос опробовал все виды развлечений, какие только можно было найти на круизном лайнере, от аквапарка до кинотеатра, ткот опробовал все что смог найти шоколадного, Марта опробовала все шезлонги на всех палубах, прочитав всю прессу, что смогла отыскать. В общем все развлекались как могли.
