Он вышел в следующий зал, который не был таким большим, как приемная, но всё так же был залит естественным сиянием искусственного света. Стоит отдать должное, что, несмотря на рост 1.83, в Среднем городе не нужно было следить за тем, чтобы не стукнуться о какой-нибудь косяк или потревожить «жителя паутинной засады». Но все же большинство вещей его не устраивало; но он, легенда Нижнего города, не мог дать заднюю и опозориться перед своим другом. Эпитет «легенда» он очень не любил, потому что считал, что как минимум до 30 лет нельзя бросаться такими словами, но как потомственный охотник за головами, он уже в свои 27 внушал уважение сотрудникам по цеху. Замечая его в баре, другие поговаривали: «Вот что значит пойти по стопам отца!».
– Мистер Айрон, я Сьюзен, ваш гид по этим замечательным залам любви. Пройдите в кабинки инфракрасной сауны, там вы расслабитесь и подготовитесь к основной процедуре, – любезно проводила Джона к кабинке девушка в коротком белом платье с нежно-голубыми вставками в районе талии.
По характерным, но еле уловимым морщинкам вокруг глаз, которые на мгновение проступали при улыбке, Джон сразу разглядел в ней опытную женщину, которой перед гостями необходимо было представляться цветущей девушкой. Он даже немного укорил себя, что его внутренний охотник за головами никак не может расслабиться и не воспринимать всё происходящее как угрозу, ежесекундно анализируя окружение.
– Не строй из себя недотрогу, ты ж многое повидала, лет 10 уже тут работаешь, – не сдержался Джон, прошептав ей на ухо.
Девушка не подала и вида, что показывало, что работала она тут не менее 11 лет. Она пристально взглянула на Джона, а тот жестом дал понять, что не будет больше искать неприятностей. Наверняка она начинала ещё у мадам Питерсон в Нижнем городе, ибо такую выдержку можно приобрести только там.
В высокотехнологичной парной были столь же высокотехнологичные лавочки и пара кресел релаксации возле матового стекла. Выбор в пользу кресла был очевиден. Оно в парной было настолько удобным, что можно было подумать, что его специально изготовили под антропометрию Джона перед его приходом. Он закрыл глаза, мягкое тепло заструилось по забитым боевыми стимуляторами мышцам. Последнее дело заставило его побегать по крышам, чего он очень не любил. Но за живую цель в этот раз давали в шесть раз больше, а так как она огрызалась, то пришлось погоняться за ней. Он позволил дремоте окутать его своей многообещающей шелковистостью, потому что знал, что любезный персонал в нужное время проводит его дальше по нашумевшему «пути любви».
Дверь в парную открылась тихо и уверенно, и рука Джона рефлекторно схватилась за несуществующую рукоятку револьвера. В парилку вошла красивая обнаженная девушка, препоясанная фирменным белым полотенцем. Ни грамма лишнего, но то, что в борделе мадам Питерсон называли «сочная стройность». Она присела на лавочку напротив кресла Джона, раскрыв полотенце. Все было бы шикарно, если бы вместе с ней не зашла девочка лет пяти. Джон хотел уже крикнуть «какого хрена», но пример отца приучил его не ругаться при женщинах и детях ни при каких обстоятельствах, к тому же, мадам Питерсон закрепила уроки детства своими показательными «нравоучениями».
– Простите, мы с дочкой не хотели Вас потревожить, – сказала девушка со снисходительной заботой, сразу же узнав по немного ошарашенному виду представителя Нижнего города. – Вам нужно расслабиться…
– Куда уж больше, – смогли прохрипеть связки Джона, который ещё не успел надеть свою эмоциональную непроницаемость.
Мадам Питерсон никогда не позволяла быть детям при борделе, так как они мешали клиентам расслабиться. Джон, тщетно пытаясь скрыть негодование, смотрел на них. Она была не работницей заведения, но просто мамой с ребенком. Всё это выглядело крайне странно, как в кошмарном сне. Тут он заметил, что матовое стекло парной вдруг стало прозрачным. На уличной площадке Дома любви уже тоже были полуобнаженные люди с детьми, которые прохаживались или сидели на лавочках, радуясь безопасным потокам восходящего солнца, заботливо отсеянным двойным защитным барьером этого премиум заведения. Это было излишним, так как общий защитный барьер в Среднем городе был отменного качества и не пропускал чрезмерную солнечную активность, в отличие от посредственного барьера в нижней части города Утренней зари. Но здесь, чтобы посетители смогли расслабиться, была установлена усиленная защита. Кто-то кинул несколько искренних улыбчивых взглядов на Джона и его новых знакомых, после чего он, уже еле сдерживая поток отборной ругани, выскочил обратно во внутренние залы.
– Никогда бы не подумал, что открою для себя новый круг ада! Но придётся пройти через него! – мысленно укреплял себя Джон, вызывая менеджера по интеркому.
Сьюзен возникла как из-под земли, будто была специально прикреплена к Джону для его комфортного пребывания здесь.
– Почему вы меня не разбудили? Я слишком долго спал. Здесь уже полно лишних глаз… – забурчал он.
