Джон оставил это без внимания, хотя последнее было правдой, и он знал это, так как не раз уже слышал подобное. Ни грамма лишнего, но при этом не худой. Плечи не слишком широкие, из-за чего общий силуэт не потерял некоей неуловимой грации. Изящные, но сильные руки. Что ещё нужно, чтобы покорить женское сердце. И это всё было «натуральным», доставшимся ему от родителей. Отсутствие эмоционального участия ввело Гвендолин в замешательство. Ничего не помогало. Отточенные движения стали путаться, как и мысли в голове. Всё же она взяла себя в руки и решила просто насладиться общением, в надежде, что и гостю эта непосредственность понравится, хоть это было и не по регламенту заведения.
– Шрамы? Усердный наёмник на службе нашего Бога, – она провела по одному из них пальцем.
– Умеешь читать мужские шрамы? – Джон сел на кровать перед ней.
– Видела многих ваших, – ответила она, поправив волосы и вспомнив уже что-то приятное из прошлого. – Ты много раз видел, как умирают? Когда тускнеют глаза?
Ей явно не хватало острых ощущений из прошлой жизни, как и многим, кто перебрался наверх из Нижнего города.
– Я не остаюсь с ними до конца, умирают уже без меня, – Джон не хотел говорить о работе, потому что не гордился тем, чем занимается.
– А если выстрелят в спину? – удивилась она.
– У них нет шанса, – улыбнулся Джон, видя, как в Гвендолин проснулось то, что местные старательно прячут.
– Как ты это определяешь? – искорки в её глазах разгорелись ещё сильнее.
– У меня было так же много клиентов, как и у тебя, – Джон и не собирался переубеждать её. – Как по мне, убийцы и шлюхи – лучшие эксперты в человеческой анатомии.
От этих слов Гвендолин еле заметно вздрогнула, но, вздохнув, улыбнулась, а потом звонко и одновременно тихо засмеялась, уткнувшись в его плечо. Несмотря на его простоту и грубость, с ним она вновь почувствовала себя настоящей.
Вывеску «Питерсон» обрамляла откровенность женских прелестей различного размера, которые ритмично сменяли неоновые цвета. В этом сиянии не было никакого нейро-спектрального программирования. Репутация заведения – вот что ведёт в мужчин и женщин в дом утех мадам Питерсон, в котором можно было воплотить любые фантазии, не запрещённые законом для жителей Нижнего города. Бордель находился в центре многомиллионного третьего внешнего кольца города Утренней зари. И именно это кольцо меньше всего подходило под общее название мегаполиса: постоянный туман, возникающий из-за плохой фильтрации воздуха по причине наличия посредственного барьера; перебои генераторов защитного поля, блокирующие любящие лучи взбесившегося в последние десятилетия Солнца – всё это делало Нижний город суровым местом, которое всё же продолжало обладать каким-то забытым шармом. Как говорили здесь: «Всё зависит от людей», намекая, что настоящими людьми остались только те, кто живёт внизу, хотя при этом каждый мечтал перебраться наверх. Несмотря на это, до сих пор они не спешили: то ли из-за недоверия к Сыну, то ли из-за недоверия к себе. Хотя синее небо и светлый урбанистический пейзаж Среднего города даже через голубоватое защитное поле кричали, насколько наверху лучше.
Бордель располагался в одном из домов фешенебельного района, что означало, что в радиусе десяти кварталов не было заброшенных домов и перебоев с электроэнергией, хотя туман сохранял общий и круглосуточный для Нижнего города серый сумрак.
Ко входу подъехала машина, которая хотела казаться местной благодаря своим потёртостям и отсутствием блестящих деталей. Из машины вышла стройная девушка небольшого роста, которая тоже хотела казаться местной: темно-коричневая куртка с черными полосками на рукавах; сине-серая толстовка с капюшоном, опущенном на глаза; голубые обтягивающие джинсы и темно-коричневые броуги. Но всё это было не просто новым и не потертым жизнью в Нижнем городе, а несло в себе уникальные черты флёра авторской работы лучших мастеров Верхнего города, которые для дочери советника Адама Доора приложили все усилия. Вряд ли она повстречает здесь внизу настоящих адептов моды, которые такие вещи определяют по запаху. Но хотя бы за старание не выпендриваться можно было получить некоторое уважение или не получить чего пожестче. Машина должна была ждать её у выхода на заднем дворе, через который покидали заведение, чтобы не было видно недовольных или слишком довольных лиц клиентов. В первом случае, это плохо для заведения, а во втором случае – плохо для клиента, мало ли кто из первой категории позавидует ему.
